По его лицу пробежала тень не то улыбки, не то сочувствия.
— Да, именно это ты и повторяла тогда, как заевшая пластинка.
Я отвернулась и, чуть склонив голову, спряталась за прядями спавших на щеки волос, как за спасительной вуалью. Мне казалось, я молчала. Я не помню, чтобы говорила вообще хоть что-то, пока не осталась с Итачи один на один.
В кабинете повисла гробовая тишина. Я слышала, как пульсирует кровь в висках, и как тикают часы на стене и на запястье Шисуи. У меня волосы на голове шевелились от одной мысли, что мои даже сохранившиеся воспоминания о том злополучном дне ложны. Я шлялась неизвестно где, говорила неизвестно что. Кто знает, что ещё я могла творить в таком состоянии?
— А ты не очень хорошо помнишь тот день, не так ли? — словно прочитав мои мысли, подметил Шисуи и пружинисто подскочил на ноги. Обивка кресла противно скрипнула, когда он опёрся о спинку рукой и выпрямился.
— Первую половину дня в деталях, — помедлив, призналась я, на нервах заламывая руки, — а всё, что было потом — вспышками, и не все они складываются… в единую картинку.
Шисуи неопределенно покачал головой и со вздохом устремил задумчивый взгляд куда-то в сторону. Молчаливая пауза снова затянулась.
— Я могу помочь тебе вернуть утраченные воспоминания, — заговорил он, когда я уж и не надеялась услышать хоть что-то вразумительное в ответ на своё признание. — Если ты этого хочешь, конечно же.
Навряд ли, убежав из школы в тот день, я отправилась на пляж и до заката провалялась на песке, греясь на солнце. Может, были и еще более ужасающие выходки, чем стояние на перилах моста. Хочу ли я в действительности о них знать?
Шизуне-сан уже пыталась помочь мне вспомнить события того дня, но мы так и не смогли достроить логическую цепочку из образов, сохранившихся в памяти. Она надеялась, что состроив из «картинок» нужную комбинацию, я смогу извлечь из своего подсознания нужные воспоминания, но ничего хорошего из этого не вышло.
— А как их можно вернуть? — тихо спросила я, ставя стакан с недопитой водой на стол.
Шисуи прошел к своему креслу и, взглянув на меня, решительно в него опустился. Его глаза блеснули странным огоньком энтузиазма, будто он только и ждал этого вопроса.
— С помощью регрессивного гипноза.
Я думала, что понятия не имею, что это такое, но, как оказалось, я уже видела такое в фильмах и не раз. «Погружение в подсознание под чутким руководством специалиста» — так это характеризовал Шисуи, а после, очевидно, уловив недоумение в моём взгляде, сказал, что я сама всё пойму, как приступим. Только вот «приступать» я не хотела, хоть он и заверил, что не все люди восприимчивы к гипнозу. Значит, я могу просто-напросто оказаться не гипне… гипну…
— Не гипнабельна, — терпеливо повторил Шисуи, с помощью странных манипуляций откидывая спинку моего кресла. — Но, между нами говоря, ты навряд ли попадешь в число этих счастливчиков.
Счастливчиков, на которых нельзя повлиять с помощью гипноза. Думаю, мне было бы приятно узнать, что я не гипнабельна и что по-своему отличаюсь от большинства. А то в свои шестнадцать мне разве что умением достать языком до носа можно козырнуть, но этот навык вряд ли вызовет у кого-то зависть.
— Ничего не бойся, Нами. Просто расслабься и смотри мне в глаза… — Почему-то слово «расслабься» никогда не помогало мне расслабиться. Сразу начинало что-то чесаться, хотелось поправить волосы, положить руки по-другому, закинуть ногу на ногу… Да и Шисуи буквально навис надо мной, поставив ладони на подлокотники, что совсем не способствовало моему внутреннему успокоению. На секунду мне показалось, что его потемневшие зрачки блеснули красным. — Слушай только мой голос… — Это прозвучало смешно, и мне захотелось хихикнуть, но отчего-то не удалось. — Твои веки тяжелеют, ты чувствуешь, как сильно устала и хочешь спать, но продолжаешь смотреть мне в глаза.
И я продолжала, ощущая, как мышцы по всему телу начали предательски обмякать, лишая меня возможности пошевелиться.
— Они словно налились свинцом, и ты готова вот-вот заснуть, — Шисуи перешёл на шепот. — Когда я досчитаю до десяти, ты погрузишься в сон, но продолжишь слышать каждое моё слово и выполнять все мои указания. Раз…
Он не разрывал визуального контакта ни на мгновение, даже не моргал, и чем дольше я смотрела в его глаза, тем больше казалось, что моя воля больше мне не принадлежит.
— … девять, десять.
Глаза покорно закрылись, и я почувствовала, как сделала глубокий вдох. Вернее, не я, а моё полностью отключившееся тело. Меня окутала спокойная, убаюкивающая своей непроглядностью тьма, сквозь которую я больше не слышала тиканье часов в кабинете.
— Слышишь меня? — спросил голос Шисуи, словно пробившийся через толщу воды. — Понимаешь, что я говорю?
