— Ну разумеется, — он хмыкнул, так и не дождавшись от меня прямого ответа, как бы рассуждая вслух. — У него здесь родня, дом, работа, фамилия на слуху. На кой-ему тащиться незнамо куда незнамо зачем за какой-то малолеткой.
— А вот это не твоё дело, — сухо заметила я. — Я понимаю, принимаю и уважаю его решение.
— Ой, да хорош заливать, Хигураши, — со снисхождением протянул Дей. — Все так любят тыкать в то, какие мы разные, но я не знаю ни одного человека, с кем у меня было бы столько общего, м. Ты, как и я, можешь сколько угодно храбриться, но остаться одна ты боишься. А в Токио это снова с тобой случится.
Одарив его очередным хмурым взглядом, я лишь покачала головой. Когда мы с ним сблизились, я с охотой и каким-то восторгом принимала эти идеи, но сейчас мысль о нашей схожести казалась бредовой. Да, мы во многом могли друг друга понять, как одиночки, сутками предоставленные самим себе и выросшие без отцов, но тем не менее… мы разные.
— А что, — замялась я, — насчет похода к Мадаре?
Лицо Дейдары, которое до этого было почти дружелюбным, ожесточилось. В два шага подлетев ко мне, он больно стиснул мои плечи и встряхнул:
— Иногда, — сквозь зубы процедил он, — я к херам хочу размозжить об стену твою бестолковую рыжую башку. Чего ты так трясешься из-за него, если он так просто решил от тебя отказаться?
— Он не…
— Да, черт возьми, да! — вскричал Дей, еще сильнее впиваясь в меня пальцами. — Я бы не отказался, — переходя на шепот, прислонился он лбом к моему лбу и закрыл глаза. — Я бы не отпустил тебя. Я бы отправился за тобой, стоило бы тебе только попросить. Скажи, просто скажи, что я тебе нужен, и мы всё начнём сначала. Нами… Нами….
Всего мгновение — и сухие губы, только что шептавшие моё имя, горькие от сигарет, прижались к моим, а я зажмурилась, не отвечая, но и не отталкивая. Слова Дейдары еще звучали в голове, обещая быть рядом, и я пыталась понять, чувствую ли хоть что-то. Подгибаются ли колени, бегут ли мурашки, заходится ли сердце от восторга…
Ни-че-го…
Дверь, ведущая на крышу, распахнулась, громко хлопнувшись о стену. Дейдара отстранился, а я, сразу же вырвавшись из его цепких рук, обернулась. И тогда сердце, кажется, остановилось, вбирая в себя всю кровь из холодеющего от потрясения тела. Это он. Это Итачи. В компании широко улыбающегося Кисаме.
— Мы дико извиняемся, что прерываем такой момент, голубки, — хохотнул физрук, будто и не замечая повисшего в воздухе напряжения, — но у вас там выступление вот-вот начнется, так что кончайте друг друга облизывать и спускайтесь.
Итачи придержал дверь, приглашающе указав рукой на лестницу, и Кисаме пошёл вперед. За ним, мельком глянув на меня и на Учиху, отправился Дейдара. Я успела заметить, каким торжествующим огнем блеснули его глаза, и стиснула зубы от досады. Тогда, подойдя к выходу, я поравнялась с сэнсэем.
— Я… могу объяснить, — только и смогла выдавить я осипшим от волнения голосом и слегка тронула его руку, которую он сразу же отдернул.
От взгляда Итачи меня как ледяной водой окатило.
— Не стоит, Хигураши, — и голос его засочился холодной сталью. — Совсем не стоит.
========== Глава 30. Письмо ==========
Кажется, мой мир перевернулся, и всю радость из него выкачали, раздав тем, кто её по-настоящему заслужил. Нам с Итачи, конечно, и раньше не светило закончить отношения на утопичном «и жили они долго и счастливо», но я и представить не могла, что мы расстанемся… вот так.
За кулисами было темно, тесно от реквизита с прошлых выступлений и пахло грязными носками. Меня душили подступающие слезы, но реветь перед всей школой и доброй парой сотен родителей то еще удовольствие. Я кусала губы, глубоко дышала и смотрела куда-то вверх, но держалась, молясь, чтобы нервы выдержали.
— Послушай, я… — дыхание с запахом сигарет коснулось уха, а теплые пальцы чуть сжали мои — ледяные.
— Дей, ради всего святого!.. — зажмурившись, зашептала я и высвободила руку. И он, кажется, понял, потому что в оставшиеся пять минут не пытался обратить на себя внимание.
Хината то и дело отрывалась от сценария и поглядывала в нашу сторону. Если она о чем и догадывалась, то ей тактичность не позволяла подойти ближе и спросить, всё ли в порядке. А в порядке ничего уже не было и не будет.
Когда объявили наш номер, и послышались аплодисменты, ноги будто одеревенели, а руки затряслись. Боже, да я просто не в состоянии туда выйти! Просто не в состоянии на глазах у всех изображать хоть что-то, кроме всеохватывающего отчаяния. Итачи где-то там, в первых рядах, вместе с остальными учителями… и нет никаких гарантий, что мне удастся вымолвить хоть слово, если я встречусь с ним взглядом.
— Нами-тян, — слева послышался обеспокоенный шепот Хинаты. Хлопки успели стихнуть, а Дей уже поднялся по ступеням и теперь вопросительно смотрел на меня сверху-вниз. Я сделала шаг назад, и лицо Тускури сразу же исказила звероподобная гримаса.
