— Ты долго собираешься молчать, м? — злость так и заплескалась в его голосе. Впрочем, она никуда и не исчезала. Я сделала глубокий вдох, зажмурившись, и тряхнула головой, избавляясь от наваждения собственных мыслей. Чёрт, Нами, просто скажи ему.
— Твоя мама, — глухо произнесла я, так и не обращая взгляда к Дейдаре. Тот выдержал долгую паузу, очевидно, переваривая информацию, а после так же глухо, в тон мне, переспросил:
— Что «моя мама»?..
От нахлынувших воспоминаний пальцы начало потряхивать так, что руки пришлось сжать в кулаки. Возможно, случись всё это со мной сейчас, а не тем слякотным февральским вечером, я бы реагировала иначе, но тогда я просто… испугалась.
— Тсукури-сан пришла ко мне вскоре после… после нашего с ней знакомства, — продолжила я, намеренно опуская фразу «после того, как застала меня полуголой у вас дома». Дейдара не хуже меня помнил, все обстоятельства, и в каком его мать была бешенстве — разве что за волосы меня не оттаскала, и на том спасибо. — Не знаю, где она достала адрес, — как бы оправдываясь, пожала плечами. — Она была очень пьяна. — И пахло от нее мочой и рвотой, но этот факт я тоже решила опустить. Дею ли не знать, в каком состоянии она бывает в периоды запоев. — Кричала, что не потерпит рядом со своим сыном девчонку психбольную, влепила мне пощечину, когда ей не понравился мой ответ… В общем… — я уставилась на свои руки.
— Ты струсила и пошла у нее на поводу, — подытожил за меня Тсукури.
Я кивнула и закусила щеку изнутри. Так всё и было.
Какое-то время мы сидели молча. Дейдара скурил целую сигарету, безучастно глядя куда-то вперед, а я без конца теребила верхний слой своей юбки, стыдясь своей слабохарактерности. Да-а, вовсе я не Джульетта, да и вообще не похожа на героинь книжек о любви — капитулировала перед первым же препятствием, вставшим на нашем с Деем пути. Может, и не было никакой любви, раз я даже бороться не стала, но тогда всё казалось иначе.
— Ты должна была мне об этом сказать, — наконец, подал голос он.
— Должна была, — не стала спорить я. — Но толку сейчас это обсуждать.
Дей хмыкнул, будто бы соглашаясь. Откуда-то из недр школы уже минут десять как доносилась громкая музыка и голоса, усиленные динамиками. Концерт начался без нас.
— Рассказывай дальше. Всё, что я о тебе не знаю, вплоть до сегодняшнего дня.
Я могла бы воспротивиться, но отлично знала, что всё равно не отделаюсь, когда Дей снова помянет при мне имя директора. К тому же, было уже плевать, что Тсукури обо мне подумает. Я как бусы на нитку нанизывала события с того момента, как мы расстались, а он внимательно слушал, не произнося ни слова и выкуривая одну сигарету за другой.
— Не понимаю, чего ради ты пытаешься ехать на уже дохлой лошади, — дернув плечами, закончила рассказ я. — Мы попытались сохранить тёплые отношения, но ничего не вышло. Так с чего…
— «Мы»? — с нескрываемым презрением выплюнул Дейдара. — Какие еще «мы»?! Да все мои шаги навстречу пошли насмарку, потому что ты ни хрена не делала, чтобы стать ближе. Только выдумывала тысячи отговорок, чтобы не оставаться со мной наедине.
— Так это я во всем виновата? — не веря своим ушам переспросила я. — То есть, это я решила заработать деньги на чувствах того, кого якобы люблю»?! Как у тебя вообще язык поворачивается меня в чем-то упрекать после того, что ты натво…
— Я натворил? — проорал Дей мне в лицо, больно схватив руками за плечи. — Я натворил?! — намеренно выделяя местоимение, переспросил он. От его крика стало действительно страшно и инстинктивно попыталась вырваться, но от этого — Ты-то чем лучше, святая Изанами?! Выбросила меня из своей жизни, как облезлую шавку, когда решила все свои проблемы, и я стал не нужен!
На глаза предательски навернулись слезы от его пугающих криков и понимания, что Тсукури, в общем-то, прав. Никакая я не хорошая, и обвиняет он меня вполне справедливо. Кто из нас двоих больше виноват, что мы сидим сейчас здесь, на прогретой солнцем смолянистой крыше, съедаемые обоюдными обидами и претензиями, и понимаем, что ничего уже не вернуть? Кто знает… Дейдара поджал губы, заметив моё состояние, и, отпустив, отвернулся и поднялся на ноги. Я тоже поднялась и, проглотив слезы, дабы сохранить макияж, направилась к выходу.
— Я бы поехал за тобой, м, — вдруг снова заговорил он, и я, замерев, обернулась, в непонимании глядя на его фигуру, прислонившуюся к ограждению. Дей как-то криво усмехнулся и насмешливо фыркнул: — Я про Токио. Он ведь не едет, так?
От тона, которым Тсукури задал свой вопрос, внутри что-то болезненно сжалось, заставляя меня неопределенно тряхнуть головой и отвернуться. Всё верно. Итачи не едет. Но я и не ждала, что он сделает для меня нечто подобное. Было бы глупо предполагать, что он будет всерьез обдумывать такой ход событий. Однако стоило Дейдаре озвучить, что всё могло бы быть и по-другому, будь на месте него другой человек, как обида накатила с новой силой.
