— Я была против, но моя потешная женщина всё равно повесила это на самое видное место. — У меня там везде щеки на полкадра, но чхала она на мои комплексы. Учиха перевёл на меня немного озадаченный взгляд и улыбнулся.
— Ты называешь маму потешной женщиной? — Стушевавшись, я густо покраснела. Всегда знала, что это странно, и потому при посторонних держала язык за зубами, а тут как-то само вырвалось. — Это мило, — Итачи, видимо, заметил моё смятение и поспешил сгладить неловкость, но не особо успешно.
— Д-да, пожалуй, — отозвалась я и сконфуженно добавила: — Это, вроде как, домашнее прозвище. Не знаю, почему назвала его при тебе.
Чайник на плите засвистел, спасая от возникновения неудобной паузы, так что я, шустро выключив конфорку, как можно бодрее предложила продолжить экскурсию.
В гостиной Учиха с особым вниманием оглядел нашу домашнюю библиотеку. В основном на полках стояла классика, так что душа моя за честь семьи была спокойна. Все позорные женские романы попрятаны в ящиках комодов. Сэнсэй даже обнаружил у нас какое-то коллекционное издание биографий полководцев Японии, но, когда он спросил, откуда оно у нас, я лишь пожала плечами. Наверняка это очередной бестолковый подарок от одного маминого коллеги, который безуспешно добивается её не первый год, а она просто поставила эти огромные тома в шкаф для красоты: из-за кожаных корешков с позолоченными буквами.
На втором этаже я первом делом указала, где у нас туалет и ванная, а затем махнула рукой в сторону спальной моей потешной женщины с должными комментариями. Показывать её, конечно же, не стала, ибо переодевающаяся там мама такое действо явно бы не оценила.
— А здесь моя комната.
Дверь я открывала с некоторым волнением, ибо боялась, что оставила какое-нибудь шмотье на кровати, пока спешно собиралась в клинику, но мои опасения не оправдались.
— Год назад мы здесь делали ремонт. Ничего особенного, конечно, — пояснила я, наблюдая за реакцией Итачи, — но мне нравится.
Ну, а что тут скажешь — обычная девчачья комната: пушистый ковер, кровать, заваленная мелкими подушками, шкаф с большим зеркалом, стол, компьютер и стеллаж с разной мелочью, вроде дисков, подаренных игрушек, стопок тетрадей и учебников.
— У тебя очень уютно.
Учиха, как всегда, сама вежливость, и в ответ на его реплику мои губы дрогнули в благодарной улыбке. Правду он сказал или нет — да какая разница? Уверена, он здесь бывает в первый и последний раз. Откуда-то из ванны послышался мамин голос. Она крикнула, что нужно достать пирог из духовки и выложить его на широкую тарелку, так что мы поспешили на кухню.
Честно говоря, я уже была готова проклинать мамину манеру зазывать всех подряд в гости, потому что в компании Итачи, который впервые на моей памяти не знал, куда себя деть, меня начинала мучить совесть. Как будто это я его во всё это втянула. Надев рукавицы для горячего, я достала пирог, накрыла его полотенцем, чтобы меня потом не отчитывали, что он высох, и принялась искать, куда его теперь можно переложить.
— Может, тебе чай или кофе налить? — спросила я, рассматривая содержимое открытого навесного шкафчика. Учиха как-то совсем притих, сидя за столом, и от этого казалось, что он за мной пристально следит.
— Нет, спасибо. Я подожду, когда вы составите мне компанию, — он замолк, но пауза была недолгой. — Может, тебе помочь? — Ах вот оно что. Он просто не привык сидеть без дела.
— А знаешь… Давай. — Как раз в этот момент взгляд выцепил алую каёмку большой тарелки на верхней полке, и я указала на неё пальцем. — Можешь достать вон ту красную штуку?
Ушей достиг звук отодвигающегося стула, а затем Итачи, подойдя, аккуратно подвинул меня в сторонку за плечи. От этого осторожного прикосновения сердце заколотилось, как ненормальное, а щеки порозовели. Чуть привстав на цыпочки, сэнсэй подцепил посудину и аккуратно спустил его на столешницу. Мне бы пришлось пододвигать стул для такой же процедуры, да и маме тоже.
Когда пирог уже красовался на столе, а я разливала заварку по кружкам, к нам присоединилась мама, и она, улыбнувшись, разместилась за столом напротив сэнсэя.
— Нами, — осторожные нотки в её голосе заставили меня замереть с занесенным в воздухе чайником, — а как прошла встреча со старыми друзьями?
Конечно, я сразу догадалась, что спрашивала она о моём визите в клинику. Не знаю, что подумал Итачи, но по мне, так этот вопрос прозвучал как минимум подозрительно.
— Хорошо… — взяв две кружки, я поставила их перед мамой и Учихой. — На следующей неделе встретимся с ними ещё, повторим.
— Вот как, — она сделала небольшой глоток и настороженно покосилась на сэнсэя. Через секунду мне в тарелку плюхнулся огромный кусок пирога, которым можно и втроем наестся, и на моё возмущенное «Э-эй!» прозвучало безапелляционное: — Пока не съешь, из-за стола не выйдешь.
