Пробубнив что-то про «жестокую женщину», я поставила чайник на столешницу и, наконец, села за стол, а мама, чмокнув меня в щеку, тихо засмеялась. В проявлении чувств её почти никогда не смущало присутствие других людей. Как-то раз, когда мне было лет девять, она сжала меня в объятьях посреди супермаркета, а мне вдруг стало так стыдно, что я вырвалась со словами «я не маленькая, чтобы меня так тискать». И вот мне шестнадцать, а ничего не изменилось. Она и сейчас может выкинуть нечто подобное. Мельком взглянув на Итачи, я заметила, что он едва заметно улыбается. Видимо, его вся эта ситуация позабавила.
Я боялась, что разговор за столом так и не склеится. По началу сэнсэй держался очень сдержанно, на вопросы отвечал сухо и коротко, но затем, видимо, расслабился и уже сам начал что-то рассказывать. Что ж, мама и покойника разговорит, этого у неё не отнять. Благо, она не спрашивала ничего личного, так что Учихе не приходилось краснеть и смущаться. Мы просто говорили на сторонние темы, периодически вспоминая о годах, что мы жили по соседству. Вроде, всё проходило тихо-мирно, но затем произошло неизбежное.
— Нами не понравится, что я поднимаю эту тему, но я всё-таки спрошу, — мама отодвинула кружку, игнорируя прожигающий взгляд, который я на неё бросила. Ох, чувствовало моё сердце, что всё закончится «темами, которые мне не понравятся». — Скажи, Итачи-кун, как у моей дочери дела в школе?
— Ну ма-ам! — Ноль эмоций.
— Сам знаешь этих подростков — слова лишнего не вытянешь. — Да мы с тобой только и делаем, что трещим без умолку!
Я многозначительно посмотрела на сэнсэя в немой мольбе не вываливать на маму всю кучу моих косяков за триместр. А то начнется тирада на полчаса об отвратном поведении на уроках и не вовремя сданных работах… Учиха откашлялся, а затем, мгновенно перевоплотившись из соседского парня в учителя, с чувством, с толком и с расстановкой произнёс:
— Как классный руководитель, могу заверить, что вам не о чем волноваться. Из-за домашнего обучения у Нами, конечно, были пробелы в знаниях — и я, и мои коллеги это замечали — но сейчас всё хорошо. — А вот теперь мне хочется его расцеловать. Это нормально?
— Ты же не пинала его под столом в этот момент, верно? — мама улыбнулась, зыркнув в мою сторону, а я в ответ резонно заметила:
— Нельзя пинать человека, от которого зависят твои баллы в аттестате.
В прихожей запиликал телефон, и она, подскочив, побежала отвечать на звонок, кажется, совершенно точно зная, кто ждёт её на том конце. Через несколько секунд мама показалась в дверном пройме, прижимая трубку к уху, и на порозовевшем лице заиграла загадочная полуулыбка.
— Я оставлю вас, ладно? У меня звонок из Токио. — Звонки лишь одного человека заставляют её глаза так сиять. Итачи, конечно же, ответил, что ничего страшного, а я не удержалась от ехидства:
— Передавай привет моему будущему отчиму.
Мама сразу же зарделась еще сильнее, как маленькая девочка, и сбежала к себе наверх, но я успела услышать её смеющееся «знаешь, что только что учудила моя Нами?».
— «Будущий отчим»? — спустя паузу переспросил Учиха, и я задумчиво кивнула головой, отпивая из чашки и рассматривая рисунок на скатерти. В рот попали чаинки, отчего моё лицо на мгновение перекосило. Чаинки придумал дьявол, я в этом уверена. В один день с понедельниками.
— Скоро он приедет со мной знакомиться. Видимо, у них всё очень серьезно.
Итачи понимающе кивнул и замолчал, а когда я осмелилась на него взглянуть, то к своему замешательству обнаружила, что он смотрит на меня в упор. Стало трудно дышать. Было в его глазах что-то такое, от чего всё внутри переворачивалось, становилось жарко и сердце начинало биться чаще. Сделав вид, что у меня запершило в горле, я отвернулась и тихо закашляла в тыльную сторону ладони. Вот мы остались только вдвоем, и между нами снова повисло неловкое молчание, хотя до этого нам удавалось легко поддерживать беседу. Просто сидеть стало невыносимым занятием, так что я подскочила и принялась хлопотать над порядком на столе.
Откуда-то послышался приглушенный мамин смех — счастливый и беззаботный. Она созванивается с Асумой каждый день, и всё время их общение проходит в такой атмосфере. Вспоминая, как нервно и на взводе проходили такие же контрольные звонки с её предыдущими мужчинами, я успокаиваюсь. Похоже, что с Асумой всё по-другому — легче.
— Ты прости за вот это всё, — аккуратно собирая лишнюю посуду, на Итачи я старалась не смотреть. — Затащили чуть ли не силком, а ведь у тебя наверняка были свои планы.
