– Даже в месте для смерти есть место для любви, – глубокомысленно изрек он. – И чем все кончилось?
– Добрый хозяин понял их чувства и разрешил им уехать. Он был счастлив… ну, а утром его не стало. Оказалось, девушка была в сговоре с хозяином и за соответствующее вознаграждение охмуряла клиентов, чтобы они уходили в мир иной счастливыми, а главное, без скандала и возможных претензий родственников. Ты почитай обязательно, как будет время, здорово написано.
Потом приехал «третий лифт» и накормил их обедом, за которым Дашков демонстрировал чудеса владения ресторанным этикетом: носил поднос с бокалами на трех пальцах, сворачивал салфетку для Фиби в форме сердца, накладывал, подливал, менял блюда с виртуозностью первой скрипки, а уж ел! – не уронил ни одной крошки, не пролил ни единой капли! Впрочем, ее это не удивляло (она знала о нем все), просто очень забавляло. Еще бы: это же «звезда востока», мастер развеселить, обаять и покорить любое женское сердце!..
– Можно спросить?
– Мм.
– А что тебя интересует? что тебе нравится? – он говорил голосом Гордея.
– Как-то странно… ты спрашиваешь меня на полном серьезе.
Ему никак не удавалось подловить ее на незнании текста, она помнила абсолютно все!
– Дай подумать, – тем временем, Фиби продолжала сцену в ресторане из «Миллиона». – Мне много чего нравится. Например, еда – есть всякие вкусности. Еще обожаю электронику – я закончила радиотех, нет, правда! Люблю математику и астрономию… Тебя это смущает?
– Нет, нисколько.
– Я знала, что ты так скажешь.
– Тогда не задавай вопросов.
– И что так ответишь, тоже знала.
Это становилось похоже на игру в «кто первый ошибется».
– Девочки в восторге, когда я снимаю рубашку и показываю свои шрамы на спине …
– Ты много текста пропустил…
– На самом деле, это больно, – продолжала она. – У тебя такие печальные глаза…
– Ты тоже пропустила.
Она встала, подошла к нему и положила руку на плечо. Он смотрел на нее снизу вверх своим всепроникающим, невыносимо прекрасным взглядом огромных карих глаз. Обоим было непонятно, где кончается кино и начинается реальность…
– Не прикасайся ко мне с
Фиби почувствовала, что пора выходить из сюжета.
– Ты что? Куда ж я уйду из своего дома! А знаешь что? Пойдем на крышу. Там есть подзорная труба. Ты знаешь, что в нее и днем видно звезды? А можно и фейерверк устроить.
Они поднялись по очередной винтовой лестнице.
– Даш, скажи, а ты будешь вспоминать…
– Не надо об этом, – перебил он. – Я не знаю. А неправду не хочу тебе говорить.
– А я все время думаю – вот мне сейчас так хорошо. А потом все это мое «хорошо» превратится в воспоминания… Наверное, это будет больно.
Они уже стояли на крыше, опустив руки, и смотрели друг другу в глаза. Было тихо, пасмурно.
– Ты… хотела бы стереть память, если б можно было?
– Нет, не хочу, – откликнулась она. – Даже если больно… наши с тобой воспоминания я не хочу стирать.
Он осторожно обнял ее за талию одной рукой, но на большее не решался. Он не понимал сам себя.
Они постояли, не двигаясь и, кажется не дыша.
Наконец, он произнес:
– Ты говорила, что тут есть «фейерверки»?
– А… да! Здорово, давай, возьми вон там. Найди такой, как в «Пианисте», там должен быть.
Он повозился с зажигалкой, огонь побежал по шнуру. Вспыхнул фонтан искр. Они стояли рядом и смотрели на мечущиеся огни.
Оба уже поняли, что сейчас произойдет.
– Зачем ты пришла? – Это был Арсен из «Пианиста».
– Чтобы поцеловаться с тобой. – Это была… Фиби! Она говорила своим голосом.
– Не может быть…
Он схватил ее за плечи, с налету прижался губами к ее губам, не смог дышать… оторвал губы на мгновение, вдохнул, но она прижалась первая, буквально вложила свои губы в его… он закрыл глаза и весь отдался порыву… этому первому их поцелую…
Наконец, они смогли говорить, но все еще губы в губы.
– Я всегда думала – а что дальше?
– что это
– ну, как у них все получилось потом?..
– не знаю…
– а я знаю…
– ну?.. расскажи…
Они снова целовались, долго, сладко, страстно, нежно – по-всякому. Его руки осмелели…
Динькнул звонок, известивший что прибыл лифт.
