Он оторвал от нее губы, положил руки ей на плечи, поцеловал в лоб. Она сто раз видела, как он это делал со своими «любимыми» в кино, но почувствовать эту нежность, это доверие самой…
Они спустились на лифте вниз. Он держал ее за руку. Всего лишь за руку – но в этом прикосновении оба чувствовали что-то такое, что создавало между ними сильнейшую вибрацию.
Она повела его новыми закоулками своего безразмерного дома.
– Я хочу показать тебе свою галерею. – Фиби нажала какую-то кнопку, и на всех стенах и поверхностях появились проекции фотографий Дашкова, видимо, ее любимых. Кое- где были даже голограммы.
– Мне как-то… не по себе.
– Так это и не для тебя. Здесь живу я. И я хочу жить с тобой… хотя бы так.
– Понимаю, но сейчас… я же здесь, я рядом. И ты…
«Ты рядом со мной» – так называлась его самая красивая песня.
Фиби выключила проектор. Они подошли к очередной стойке бара (сколько же их тут?), и он узнал комнату Ильи из «Чемпиона». Без лишних вопросов стал готовить кофе, потом сел на высокий барный стул, ожидая, что она подойдет.
Фиби уже понимала, что это будет их последняя игра, все в ней трепетало, дрожало, дышало любовью и нежностью. Она подошла, вложила ему в руку свои пальцы, прижала к себе его голову.
– Давай вместе забудем текст, – попросила она.
Он поднял голову, дотянулся до ее полуоткрытых губ, целовал их долго, самозабвенно.
Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза.
– Что ты там видишь?..
– Себя…
Еще поцелуй, жилы на шее напряжены, кадык ходит ходуном, как поршень.
– Так что же, все-таки, было дальше?
– Ты хотела сказать – что
Они стояли обнявшись, прижимаясь, иногда меняя положение рук.
– Я много раз представляла себе это, а ты?
– Ммм… нет… мне было незачем. Я не был влюблен в Лизу Кореневу.
– А в кого был? Наверное, в Марину?
– Ты все про меня знаешь. – Было слышно, как он улыбнулся где-то у нее за ухом. – Может, ты нимфа… или русалка?
Он гладил ее волосы, целовал в висок…
– Так ты уже придумал, как они добрались до постели?
– А если придумаю… оно сбудется?
– Что?
– То, что я придумал.
– А ты хочешь, чтоб сбылось?
– Да…
Стал жадно целовать в шею.
– наш договор… скажи «я хочу»… сам скажи…
– я хочу…
– хочешь меня?
– хочу тебя… с ума схожу… – без остановки говорил какие-то безумные слова, – это ничего, что я разговариваю?.. всю тебя зацелую, да? ты ведь хочешь?..
– хочу… всего, что ты умеешь…
Он поднял ее, понес к роскошной постели с какими-то немыслимыми серебристыми простынями, уронил в них, содрал с себя остатки одежды…
Это безумство продолжалось долго, ей казалось, бесконечно, он вытирал пот с нее и с себя серебристыми тряпками, кусал и целовал ее плечи, губы, стонал и кричал, в самом конце так громко, так сладко кричал…
Андрей Дашков, «звезда востока», многократный секс-символ страны, до сих пор ни разу в жизни не мог себе этого позволить! Дома были теща, дети и никакой звукоизоляции.
Наконец, он с рычащим стоном рухнул на нее, подмял под себя, попытался поцеловать, но, не донеся поцелуя до цели, уснул мертвым сном.
Фиби полежала немного под ним.
Потом стала осторожно выбираться.
Фиби уже давно решила: если он захочет ее, если он сделает ее женщиной, то навсегда останется для нее первым и единственным мужчиной в ее жизни.
И как это осуществить, она тоже уже придумала.
