Андрей встал с пола и пошел обратно в палату.
Только бы не выдать себя, сейчас нельзя ни в коем случае, пусть сначала поправится. А так хочется… всегда хотелось обратиться к кому-нибудь –
Алекс не спал.
Дашков присел на край кровати. Нестерпимо захотелось обнять его, прижать к груди… Удержался. Вместо этого позволил себе слегка провести рукой по его волосам, как бы поправляя их.
– Ничего,
Александр еле слышно прошептал пересохшими губами:
– А играть… буду?
– Сто процентов! Доктор сказал – руки в порядке. Скажи мне телефон твоей мамы, свяжусь с ней напрямую.
Он назвал номер и добавил:
– Ее зовут Фиби.
Дашков поправил на сыне одеяло и вышел в коридор.
Много лет назад он слонялся по огромному пустому дому и точно так же повторял это имя на все лады. Время залечило эту рану; не сразу, но чувства остыли. Ольга… все эти годы он любил только ее. Он знал – эта «взрослая» любовь, выстоявшая в сильнейшем урагане искушения, уже никогда никуда не исчезнет, она дает ему силы и радость жизни. Только она, Ольга – его награда, его самая большая удача, его настоящая и неиссякаемая любовь.
И вот теперь он должен был вернуться в это свое прошлое.
Между тем, Дашков набрал названный Алексом номер и поднес телефон к уху.
– Алло, – раздалось в трубке… и, как ему показалось, одновременно где-то рядом. – Слушаю вас.
– Фиби… это…
Договорить он не успел: двери лифта разъехались, и из него вышла Фиби.
Что за удивительная штука эта жизнь – такие фортели выкидывает иногда, хоть стой хоть падай! Невероятные встречи, судьбоносные не-встречи, немыслимые совпадения, непредсказуемые виражи – в ней есть все, надо только уметь видеть и быть благодарным…
Так же как вчера их дети, они стояли и молча смотрели друг на друга. Потом она подошла… Они обнялись, едва касаясь друг друга. Постояли так.
– Он мой сын, – не спросил, а, скорее, сообщил он.
– Да, – ответила она и добавила, улыбнувшись: –
– Да. Расскажешь, как все было?
* * *
Андрея совсем не смутила эта нежданная встреча. То, что он подумал за минуту до этого об Ольге, сохранило его от ненужных эмоций.
Фиби же любила его, как и прежде, но это чувство не нуждалось уже в его личном присутствии. Ее любовь была настолько лишена эгоизма, что ей достаточно было знать: у него все хорошо, он любим и любит, а у нее есть сын. Его сын.
Когда Алекс позвонил и рассказал, что познакомился с чудесной девушкой Ксюшей Дашковой и будет играть с ней завтра на концерте, что-то, конечно, ёкнуло внутри, однако назвать это предчувствием было бы преувеличением – и она просто порадовалась за сына. Но когда на следующий день (они созванивались ежедневно) в разговоре всплыла Стефания, и совсем другим голосом… Вот тут Фиби встревожилась, но не выдала себя. Да и что бы она сказала? Если уж раскрывать, как говорится, «тайну рождения», то по веским причинам, а не по женским предчувствиям, и уж конечно, не по телефону.
Но сегодня с утра она буквально металась по дому. Фиби не была истеричкой, нет, и никакому урагану еще ни разу не удавалось вывести ее из равновесия, но тут было явно что-то не то. Мысль о сыне не выходила у нее из головы, и эта мысль была нехорошей. А тут еще связи с Москвой не было почти двое суток…
В общем, к середине дня она уже и без звонков знала, что с ним что-то случилось. Просто знала.
Когда, наконец, телефон зазвонил, она уже догадывалась,
– Госпожа Лорэтти, вас беспокоят из Национального центра нейрохирургии…
К счастью, наземное сообщение уже открыли, и она первой же «Стрелой» выехала в Москву.
* * *
