Любить как люди полностью

И сейчас они стояли на площадке возле лифта – мать и отец – и решали, как ему сказать, когда сказать и кто должен сказать. Андрей считал, что надо дать ребенку время поправиться, Фиби же склонялась к тому, что сказать надо немедленно: их дети не такие уж и дети, они тонко чувствуют любую неправду, и окружить их недомолвками и ложью было бы несправедливо и вообще подло.

Так ни до чего и не договорившись, они вместе вошли в палату.

Однако, там их ждал сюрприз: Стеша сидела на кровати Алекса и в данный момент как раз обнимала его и обцеловывала щеки, лоб, нос и губы.

Папа с мамой ошарашенно застыли в дверях.

Ёшкин-же-кот!! И что, вот сейчас сказать им, мол, детки, вы брат и сестра?! Твой, доченька, папа изменил как-то твоей маме с вот этой вот тётей, а она родила в итоге вот этого вот мальчика – и теперь вам грозит самый что ни на есть инцест!..

Дети, наконец, оторвались от любимого занятия всех влюбленных и заметили своих родителей. Стеша встала и вежливо поздоровалась.

– Мама, познакомься, – Алекс улыбался в меру своих ограниченных физических возможностей, – это мой спаситель, Андрей Дашков. Хотя ты, конечно, его и так знаешь.

Ну, еще бы.

Взаимные приветствия, все как полагается.

– А это Стеша… – он взял ее за руку, – моя невеста.

Немая сцена. Занавес опускается.

Это если б они читали «Ревизора». Но Гоголя читал из всех только Дашков, (такая уж профессия), поэтому мизансцена была несколько иной.

Все, включая «невесту», остолбенели с вытаращенными глазами, как замороженные. Да, этот парень был настоящий, можно смело сказать, прирожденный Дашков: я люблю, я уверен, так чего тянуть? Пацан решил – пацан сделал.

Не успела эта скульптурная группа «оттаять» от заморозки, как в дверях появилась Ольга.

– Простите, я туда попала? – как-то некстати сказала она, хотя видит же, что именно туда!

– Мам, познакомься, это Саша… он сделал мне предложение, и мы поженимся, правда, здорово? вы же не против? А это его мама, сеньора Лорэтти, – выпалила Стеша, не выпуская алексовой ладони.

В процессе этой речи Ольга взглянула на «жениха», потом перевела вопросительный взгляд на супруга и… как ни в чем не бывало, воскликнула:

– Значит, тут все хорошо? Ох, как я рада, как я волновалась, когда мне позвонила Стеша, вы не представляете!

Она не дала никому и глазом моргнуть.

– Ну, с поздравлениями и подготовкой к свадьбе пока придется повременить – жених сначала должен поправиться.

В воздухе снова повисла неловкая пауза, но тут, как нельзя вовремя, появилась палатная сестра и, мило улыбаясь, сообщила, что пациенту пора принимать лекарства и отдыхать, поэтому «посторонних просьба удалиться».

Выйдя из палаты, Дашков схватил Ольгу и, никому ничего не объясняя, потащил за угол, на лифтовую площадку. Фиби со Стешей проявили воспитанность, сделали вид, что все так и делается в приличном обществе и стали говорить, разумеется, об Александре – это была пока единственная тема, которая связывала будущих свекровь и невестку.

– Оль, я…

– Это твой сын? – в ее голосе не было никакого трагизма, только удивление.

– Мм, – кивнул он. – Как ты…

Мудрая Ольга поняла, в чем дело, буквально сразу. Ее жизненного опыта вполне хватало на то, чтобы дорисовать ситуацию, когда четверо в одной комнате напряженно молчат, при этом юноша – вылитый Андрюха в юности (уж она-то это помнит лучше всех), ему 20 лет («задание» Дашкова было в 2019-м), они с ее дочерью держатся за руки, муж как кол проглотил (попробуй еще доведи его до такого состояния!), а незнакомая шикарная женщина может быть только матерью тяжело больного, иначе что ей тут делать.

– Я просто предположила. Андрюш, это… она?

– Да.

Они помолчали.

– Оль, ты…

– А мне нравится, что у тебя теперь есть сын. Это же прекрасно, ты же так хотел!..

– Оль, это все не о том… – наконец, ему удалось сказать хоть что-то членораздельное, – я ведь ничего не знал, поверь, ты мне дороже всех… и сыновей, и дочерей, и если ты скажешь…

– Ну все-все, успокойся, все ведь хорошо. – Она стремительно обняла его за шею, прижалась головой к его груди, никого не стесняясь (народ периодически ходил туда-сюда, с любопытством поглядывая на знаменитую пару). Он тоже обхватил ее руками, прижался губами к макушке.

– Никогда, слышишь, никогда не изменяй себе. Делай так, как думаешь, как решил. Я верю тебе, любовь моя, слышишь, всегда верю. Я всегда у тебя на подхвате, ок?

– Ольга… ты у меня невероятная, – сказал Андрей, поцеловал жену в висок и добавил:

– Люблю тебя.

Они еще постояли так немного, как бы запечатывая этим объятием все, что только что сказали и услышали.

– Теперь самое ужасное: как им сказать??

– Думаю, Фиби…

– Фиби? Что за странное имя…