На рояле темп пошел на ускорение. Она уже не била по клавишам прелестными ножками, но обхватила ими своего возлюбленного, а он лежал на ней всем торсом, спрятав лицо где-то у нее на плече, под волосами. Бедняга Андор чувствовал такое сильное желание, что чуть не закричал вместе с ним, когда он вдруг приподнялся на руках над ней, сделал рывок и, глядя на нее в упор своими огромными глазами, издал последний крик. Она тоже смотрела на него, содрогаясь в сладких конвульсиях.
Да, это был скан личности Дашкова, та его часть, где хранились воспоминания о днях, проведенных с Фиби. Приложение заработало само, спровоцированное наблюдаемой Андором сценой любви. И это значило, что он отныне будет чувствовать все то же, что и Дашков – ведь собственной программы эмоций у него уже нет. Или ему придется выработать свой собственный строй чувств.
С одной стороны, это был желаемый результат – теперь он сможет быть с ней вполне себе Дашковым. Но с другой… Он понял, что дико ревнует, что эта сцена принесла ему не только наслаждение, но и боль, и что он, в конце концов, просто хочет туда, к ней на рояль!..
Любовники уже счастливо смеялись: он решил перецеловать по одному все пальчики на ее ножках, приговаривая, что они это заслужили своей великолепной игрой.
Не одеваясь, они пошли к стойке бара, пили вино, он рассказывал какие-то приколы из съемочного процесса; потом слегка приоделись и пошли в зал с зеркалами. Там они включили музыку и танцевали до упаду – и как танцевали! Оба явно были профи, настолько синхронно они двигались.
Они все время улыбались, целовались, бродили по дому, падали в бассейн и там снова целовались, мокрые валились на первый попавшийся диван и занимались любовью…
Андор испытывал такие сильнейшие чувства, которые не каждому человеку удалось испытать в своей жизни, не говоря уже об андроидах. Он следовал за ними повсюду, слушал их разговоры, ловил ее взгляды, ее запах, и чувствовал себя не наблюдателем, но участником событий! Он не сводил с нее глаз, он изучил все закоулки ее обнаженного тела, которое он уже любил. Любил безумно, безусловно и главное,
Под утро, часа в четыре, они заснули. Андор долго сидел рядом с постелью. Он смотрел на них, таких спокойных и красивых, и мысль о том, что он знает не только их будущее, но и трагичное будущее их детей, просто выбивала в нем все транзисторы! Они же так счастливы, почему же они не могут быть вместе?
Андор подполз на коленях к самому изголовью.
Ее ушко находилось в двадцати сантиметрах от его губ. Он не осознавал, что делает, и уже готов был прикоснуться…
Но в этот момент она вдруг открыла глаза. Андор бесшумно отпрянул и затаил дыхание. Она сняла с себя руку своего любимого. Он лежал на животе, лица почти не было видно. Она долго смотрела на него, но не прикоснулась ни рукой, ни губами. Видимо, боялась разбудить.
Фиби неслышно встала, вышла из спальни и спустилась вниз. Там она зашла в танцзал и долго писала фломастером на зеркале. Прочитав ее послание, он понял, что спасение самоубийц на сегодня, видимо, еще не закончилось.
Фиби, тем временем, мылась в душе. Он зашел. Смотрел сквозь непрозрачную панель, как струйки текут по ее телу, забегают на сосок и спрыгивают с него, как она подставляет лицо под поток воды и отфыркивается, как проводит мягкой губкой по животу и спускается ниже.
Он понимал, что порядочные люди так не поступают, но не мог себя заставить не смотреть. Да что там не мог – не хотел. Хотел только одного – обнять, прижать, поцеловать. Сказать "моя девочка", как Дашков.
