«Сегодня, прямо во время съемок блокбастера Джеймса Кэмерона-младшего “Вождь краснокожих” знаменитый российский актер Андрей Дашков, приглашенный на главную роль, получил известие о смерти новорожденного сына».
– Ну ты смотри, что творит, а?! Ай-да Андор, ай-да сукин сын! – и профессор метнул газетенку прямо в урну, как в баскетбольное кольцо. – Значит, получилось…
* * *
А в это время по коридору хирургического отделения Национального Центра неврологии и микрохирургии шла, а вернее, неслась удивительная процессия, возглавляемая главврачом, держащим на вытянутых руках какой-то документ. Дойдя до палаты юноши, собственноручно спасенного и принесенного САМИМ Дашковым, он распахнул настежь дверь и с воплем «Простите, мы ошиблись!!!», подхваченным остальными участниками шествия, ворвался в палату.
Алекс в этот момент целовался с сидящей прямо на нем Стешей и, увлеченный процессом, не сразу отреагировал на посланников судьбы. Когда же покаянное «простите» было исполнено вторично, теперь уже сводным хором медработников, девушка спрыгнула с пациента, вытерла рот дезинфицирующей салфеткой и с достоинством сказала:
– Добрый день, доктор.
Александр тоже поздоровался, и оба они, как благовоспитанные дети, стали почтительно ожидать, что скажут старшие.
– Дело в том, господин Лорэтти, что повторный анализ показал… У вас с господином Дашковым разные ДНК, и, соответственно, вы не можете быть и не являетесь его сыном. Поверьте, мы очень сожалеем, это какая-то беспрецедентная ошибка! Пожалуйста, будьте к нам снисходительны…
Через несколько минут, наглядевшись на двух целующихся счастливцев и так и не дождавшись от них никакой реакции, главврач, недоуменно пожав плечами, оставил обличающую бумагу на столе и тихо удалился, прихватив с собой группу товарищей.
* * *
В новом витке времени, активированном Андором, события прошлых лет для Фиби стали выглядеть по-другому, как и предупреждал профессор Чандра. Когда первый тест на отцовство оказался положительным, Фиби, точно знавшая, кто отец ее ребенка, не расстроилась – она просто не поверила. Вместе со всеми она переживала за детей, но знала, что все будет хорошо: ОН ей обещал. Первые шесть лет она называла его для себя Даш, ну а потом…
Потом она начала смотреть новый сериал Дашкова про чудаковатого гения-профессора и его двойника, невероятного биоробота, спасающего человечество.
С первых же кадров ее почему-то очень взволновал этот элегантный, всемогущий андроид с лицом Дашкова, но когда он произнес:
Ей не требовалось никаких доказательств, она это просто знала.
Фиби жила в то время от понедельника до понедельника, по которым выходил сериал. И когда в последней серии Андор, измученный, лишенный сил, весь в крови попытался улыбнуться и сказал: "Спасибо за Любовь", она упала на колени перед экраном и закричала:
– Андор!!! Это ты, я знаю! Я нашла тебя, я люблю тебя, ты слышишь?!
Тебя! а не его. Андор, вернись ко мне, к нам!.. твой подарок… я берегу его для тебя, Андор, любимый!..
Долго еще она умоляла и плакала, но реальный Андор никак не мог к ней вернуться: в том витке времени он о ней даже не знал. Потом она успокоилась, стала жить обычной жизнью, растить сына – но ждать не переставала. Каждый день она смотрела один единственный сериал – про Андора, по одной серии в день. Когда серии заканчивались, она начинала сначала.
Когда мальчик превратился в юношу, внешнее сходство с Дашковым стало очевидно. Но она уже знала, что на самом деле это сходство с Андором.
И даже когда наступил 2039 год (18 сентября исполнилось ровно 20 лет с тех событий), и ничего не произошло – она не смирилась и не перестала ждать.
И вот пришел ураган и принес ей странную тревогу, которой она не могла найти никакого объективного объяснения. Когда же ей сообщили о том, что сын в больнице и что его спас Дашков, подробности ей уже были не нужны. Она знала, КТО его спас. Она поняла, что 20 лет – это возраст их сына, и что скоро, совсем скоро, она увидит своего любимого.
Когда Александр позвонил ей и сообщил радостную весть про новый анализ ДНК, она поняла:
Фиби вошла в палату. Алекс был один – Стеша иногда, все же, ходила на работу.
Она подошла, села рядом с сыном на край кровати, ласково обняла его за голову, прижала к груди, как маленького.
– Ну мам!..
– Никто ж не видит, – улыбнулась она. – «Тварь я дрожащая или право имею»? – сказала она по-русски.
– Мам, ну при чем тут Достоевский…
Она довольно улыбнулась – помнит родную-то литературу.
– При том, что он любил тайны. И скоро ты узнаешь тайну своего рождения, – нарочито загадочным шепотом сказала она, чтобы скрыть свое волнение.
– Я уже знаю. Это не Дашков. Значит ли это, что мой отец – господин Лорэтти?
– Нет, конечно, ты что. Он же не в состоянии…
