Рано утром моего напуганного драгоценного под белы рученьки загрузили в милицейскую машину, на заднее сиденье, и повезли в аэропорт. Женя даже прикололся и включил сирену для еще большего устрашения. Довезли с помпой. Ребята по-русски разговаривали в машине громкими голосами и смеялись. Аллен терпеть не мог не понимать, о чем говорят люди. Ему казалось, что они говорят о нем. Конечно же, они смеялись над ним. Для огромного грандиозного Эго моего грека это было страшной пыткой. Его со смехом выкинули возле терминала.
Я поменяла билет и осталась дома еще на две недели. Сделать ремонт и встретиться со всеми, с кем он мне не разрешал видеться, включая Женю.
Перед отъездом в Чикаго я получила счет за международные переговоры из Орбиты. Три с половиной часа звонки на два номера. «Звонкому голосу» и бывшей жене, Карен. Моему хохоту не было предела, когда прилетев в Чикаго, моя Тесса, которая дружит с Карен, рассказывала мне, как он в панике звонил и кричал, что я какая-то КГБ, секретный агент, имею подвязки по всему городу. Ему страшно, он боится, я натравила на него спецслужбы, его жизнь в опасности, американское посольство закрыто, и ему не к кому обратиться. Теперь он меня боялся.
Чтобы закрыть эту тему навсегда, расскажу вам кратко. Эта женщина, «звонкий голос», была с ним два года во время его первого брака, она увела его от Карен с тремя детьми. Пять лет встреч до меня и два года брака со мной. И еще пять лет после меня – всего четырнадцать лет. Оскорбленная, что он так на ней и не женился, она решила использовать последнее оружие – ход слоном! – от него забеременеть. Ей было пятьдесят три, ему сорок семь. Наш когда-то общий грек дал ей наконец свою долгожданную фамилию, в чем она и была уверена, делая эту ставку.
Три дня с Полом в Минске и ― вперед, перелет в Данию. Мы вылетаем из моего королевства и направляемся в его. В аэропорту Минска я молюсь, чтобы ему не захотелось в туалет. Я помню бешеные и удивленные глаза моего бывшего мужа Аллена, когда он перед таможней, по прилету пошел в уборную. Выходит и говорит: «Зачем унитаз обложен бетоном? Я не стал на него взбираться. Я не могу срать в глубоком приседе!» Я даже не нашла, что ему ответить.
Международный аэропорт страны, где в платных туалетах сидят бабки в синих халатах техничек и продают листочек туалетной бумаги почти за доллар, повергает меня в шок. А запах! Позорище! Это что, важная составляющая бюджета аэропорта? Курочка по зернышку клюет, копеечка к копеечке – глядь, через годик кто-то покупает себе новую машину…
Я очень хотела избежать еще одного такого постыдного разговора с интуристом и потянула его в Duty Free где, в принципе все было более-менее прилично. Про Duty Free придется написать другую книгу, уж много чего с ним связано ― и с жаждой денег, и моей самой первой бесшабашной любовью.
Стюардессы Belavia, типа по мировым стандартам, только без единой улыбки, с комфортом привозят нас в Копенгаген.
Нас встречает его кузен. Красивый белокурый викинг, на две головы выше Пола. Одним махом грузит наш багаж в машину и везет нас к себе в двухкомнатную квартиру, в девятиэтажный датский стандартный дом. Гостеприимный. Они с женой уехали к сыну на три дня, чтобы дать нам комфорт уединения. Начинается то же самое ― осмотр достопримечательностей, столица марихуаны Fristaden Christiania, рестораны, королевский дворец и прочее.
В преддверии рождества семья организовала традиционный Danish Luncheon20, семейный вечер чревоугодия в честь гостей. Мы с Полом и еще человек сорок, мужчин и женщин, собрались в загородном доме у одного из его многочисленных кузенов.
Все пили. Много. Датчане и я, в принципе, нормально себя чувствовали и вели. Ни нас, русских, ни их не удивишь большим количеством алкоголя. Но Пол, постоянно подливавший мне дринк и поглощавший Аквавит21 в безмерных количествах, старался произвести впечатление на всю родню и перестарался. Американцы не привыкли пить в таких объемах.
Мы группой из десяти человек стояли на заднем дворе и курили. Для зимы было довольно тепло, все были в рубашках. Пол стоял в центре patio лицом к дверям и спиной к газону, таявшему на черноземе снегу. Я отвечала на какие-то вопросы, наслаждаясь вниманием и гостеприимством. Он, бесцеремонно меня перебив, начал рассказывать что-то, как обычно, грандиозное. Слегка пошатываясь и пьяно размахивая руками, молниеносно привлек к себе внимание всех присутствующих. Меня это задело. Мой рассказ оборвался на полуслове, и все уже громко хохотали над его историей. Я же королева и центр внимания – я здесь гость! И мне тоже есть что смешное рассказать. «Да как ты смеешь, придурок», – мягко улыбнувшись всем присутствующим, подумала я.
