Любить (НЕ) страшно полностью

Где-то через год мы поехали в Европу. Мне хотелось домой, и еще больше хотелось произвести на Пола впечатление моим родным, сказочно красивым городом. Замечательно запланированный тур.

Он всегда был сама душка на людях, но все началось по прилету во Внуково. Внуково не в Минске, скажете вы. Я знаю. Я заплатила кучу денег, чтобы свозить его в Москву тоже. Мне хотелось показать ему Россию. Ее величественные формы, гостеприимство, Оружейную палату. Мне хотелось показать американцу всю мощь великой страны, хоть и былую, к сожалению. Он был восхищен, вздыхал все время. «О чем ты вздыхаешь, мой гетман?» – спрашиваю я. «Да…» – печально только и говорит мой американский гость, самые страшные мысли которого покажутся нелепыми даже первокласснику Москвы, не говоря уж о глубинке.

«Я впечатлен», – говорит он. Но на его лице недоумение. Странно, думаю, удивление? Нет – недоумение, вижу я. Немудрено.

Я знаю, что у него в мозгу дилемма – американская пропаганда и настоящее, все расписанное золотом, величие Москвы. Пол не мог понять. Еще долгие часы в грузинской шашлычной на Арбате он восклицал: «Я не могу поверить! Столько золота! Даже в метро! Мрамор везде, колонны даже в аптеках и ресторанах! Почему? Как Америка может жить лучше, чем Россия?!»

Я не стала ему объяснять. Просто сидела и слушала восклицания интуриста… Все равно не поймет. Да и зачем вообще напрягаться?

После двух дней в Москве мы сели на «копейку», так называется ночной поезд Москва—Минск. Спальный вагон, конечно же. Ресторан рядом. Кружевные скатерти и одинокие мини-гвоздички в крошечных белых вазочках повсюду. Впереди за столом какие-то парни с украинским акцентом. Пьют водку. Бритые и веселые. Пол спросил, есть ли на поезде секьюрити. «Я не знаю, наверное», ― отвечаю я без всякой задней мысли.

По приезду в Минск мы расположились в моей квартире, откушали ужин и завалились отдыхать.

На следующий день я подняла свои связи и организовала билеты в цирк и театры. «Пошли, погуляем», ― предложила я. Мы делали все, что делают туристы. Поездка в метро, прогулка по проспекту, ГУМ, Круглая площадь с Вечным Огнем, здание КГБ… Ой, страшно…

«Где тут американское посольство?» ― спросил Пол. Я показала. Записал номер, так, на всякий случай.

Мой такой смелый и грандиозный мужчина, который в Америке ведет себя вальяжно и величаво, вдруг показался мне каким-то маленьким и испуганным. Его, конечно, можно понять, тут нет никаких прав, положенных ему от рождения по Конституции, и вообще тут ни у кого нет прав.

Декабрь месяц. Бабки в переходах, кутаясь в пуховые платки, на холоде торгуют семечками и остатками вареной кукурузы. На паперти собора столько попрошаек, что пройти невозможно. Автобусы переполнены, но из них выходят красивые люди. Удивительно. Девушки на каблуках и при полном параде. Женщины в итальянских сапогах, в натуральных шубах и дубленках, но с полными руками каких-то пакетов и сумок. Мужчины, некоторые пьяные, некоторые просто идут, смотря вниз. Парни, вальяжные и гордые, хвост трубой. Народ суетится, все по своим делам.

Пол ничего не понимает. На всех смотрит с удивлением. Народ одет дорого, на улицах иномарки, во ртах у многих золотые зубы. «Сколько, ты говоришь, здесь народ получает?» – с недоумением спрашивает меня он. Я смеюсь. Не понять тебе, что значить выживать. А выживать с шиком – это наше фирменное.

Величественные церкви и отреставрированные здания XVI века, старше, чем его страна, производят впечатление. Шик, старина и нищета не укладываются у него в голове…

«Ты еще не видел общаг…» ― усмехаюсь про себя.

«Давай-ка пройдем возле Дома Правительств и КГБ», ― говорю я, пытаясь окончательно добить моего сморщенного гостя.

Внутренняя, неосознанная мною потребность испугать его или отомстить?

Полу захотелось выпить. Немудрено. По дороге домой мы заехали в Орбиту, потому что поить американца в своей квартире я больше не хотела.

В Минске есть уже довольно много шикарных отелей, где обычно останавливаются иностранные туристы. Гостиница Орбита находится на проспекте Пушкина, в двух остановках от моего дома. В лобби отеля четыре бара, практически полностью оккупированные женщинами. Наверху казино и стриптиз-клуб. Это меня не смущало. Я к этому уже давно привыкла.

Тот испуг на лице Пола и мягкие кресла Орбиты вызвали воспоминания о моем муже Аллене и его выкрутасах в Минске. Его я тоже привозила в Минск однажды, на неделю. Он очень просил, чтобы я взяла его с собой. Клялся мне в вечной любви и в том, что наконец навсегда расстался с той женщиной.

У него тогда совсем снесло крышу. Точно также, когда он возил ее на Арубу, скучал по мне или чувствовал себя виноватым, однажды он устроил ей там истерику. Она даже позвонила мне с просьбой его успокоить. Разбомбил номер в клочья, добился того, что его выгнали из отеля и под этим предлогом вернулся домой, ко мне. Она, оставшись там, брошенная и униженная, вынуждена была покрыть все убытки и «наслаждалась» отпуском в одиночестве.

Тут, в Минске, у него, очевидно, был такой же приступ, только уже против меня.