«Ты меня навсегда потеряла. Никто тебя так любить не будет. Ты не можешь винить меня в аварии… Ты пьяная за рулем, как какая-то шлюха после банкета. Сама виновата. Да пошла ты. Ты еще будешь об этом жалеть».
«Ты меня потеряешь навсегда, срочно перезвони».
«Ты меня больше никогда не увидишь».
Это продолжалось где-то в течение месяца. Столько времени я игнорировала его звонки и сообщения. В душе хотя и наслаждаясь, то есть, можно сказать, получая какое-то минимальное удовлетворение. Его любящие сообщения и голосовая почта чередовались с гневом и криком брошенного мужчины. Мне было сложно понять, что это действительно было. Но я все равно стойко держалась. Осознание его боли, реальной или наигранной, наполняло меня маленьким торжеством. Однажды, это опять-таки была суббота, у меня выходной день от тренировок, а у Пола ― от работы, он начал писать мне в полдень.
«Я без тебя не могу жить!»
«Пожалуйста, хоть слово, я прошу тебя, мне хочется умереть!»
«Я нахожусь в твоем доме, и здесь все пахнет тобой».
«Я отсюда никуда не уйду».
«Я отказываюсь верить в то, что мы расстались».
«Пусть твои дети видят, как я страдаю, какая у них жестокая мать».
«Если ты мне не перезвонишь, я повешусь!»
Потом, минут через двадцать, пришло еще одно сообщение.
«Я решил тебе отомстить. Я повешусь в твоем собственном доме. Чтобы у тебя всегда была память обо мне!»
«Я не шучу. Это увидят твои дети».
Я судорожно думала, что мне делать. Мне этот вариант абсолютно не нравился. Мои дети в доме с каким-то сумасшедшим, абсолютно неузнаваемым существом.
Я решительно набрала 911. Офицеру экстренной службы я сообщила, что нахожусь в больнице, а у меня в доме находится мой бывший парень, который грозит покончить самоубийством. Я также не преминула добавить, что у него очень часто бывают вспышки гнева и какого-то сумасшествия. Там находятся мои дети. Я прошу помощи.
Офицер 911 слушала меня с легким недоумением. Как обычно, по протоколу, начала задавать мне кучу вопросов. В это же время продолжали приходить сообщения от Пола, что он уже стоит на стульчике с петлей на шее. Меня начал раздражать длительный диалог с офицером. По их протоколу, сотрудник не имеет права разъединить звонок, пока на место не прибыла машина полиции или другой службы. Чтобы избежать этого бессмысленного разговора, я попросила ее подождать пять секунд и набрала номер Пола. Объединив звонки, я начала разговаривать с Полом, зная, что меня слушает женщина-офицер. Пол кричал так, что она не могла вставить ни слова и наконец поняла, что лучше просто слушать и записывать.
«Ты не могла меня бросить! Меня никогда никто в жизни не бросал! Тем более инвалидка! Ты разрушила меня как мужчину! Мне жить больше не имеет смысла. Если ты немедленно не скажешь мне, что ты меня любишь, я затягиваю петлю. Я уйду из этой жизни гордым мужчиной в твоем доме. В доме моей любимой женщины, где я был так счастлив!»
Он нес такой бред, что и у меня, и у сотрудницы не было слов. Пол визгливым голосом дикой обезьяны продолжал кричать. «А может быть, ты хочешь, чтобы я вены порезал? Я же не буду их резать в ванной. Я здесь залью тебе все твои дорогие ковры! Твоим детям после этого зрелища будет пиздец! Пускай они знают, какая у них сука мать! Ты потратишь все свои деньги на их лечение в психушке!»
Мы слышали в трубке крики моих детей, которые пытались его успокоить. «Пол, не делай этого!» ― говорил мой старший сын. Младший сын в это время писал мне сообщения: «Мама, он сошел с ума! Мне страшно. Что нам делать?»
И тут Пол поменял тактику. «Ты конченая тварь! Почему молчишь, что, обосралась? Знаешь что, сука, не буду я уходить из жизни! Я слишком для тебя хорош! Теперь ты будешь жить как сраный овощ в инвалидном кресле. А Я найду другую, моложе и красивее тебя, которая сможет наконец-то родить мне дочку. Ты сука и наркоманка! Только под наркотой проявилось твое настоящее лицо! Ты не выдержала моего испытания».
– Какой наркотой? О чем ты говоришь? Я никогда в жизни не пробовала наркотики! ― не удержавшись, крикнула я в трубку.
– Да? А как же все эти дринки на яхте и в Дании? Ты, дура, поверила? Ты что, думаешь, у тебя галлюцинации от водки? ― он начал истерично хохотать в трубку. ― Я трахал Викторию в той ванной почти час!»
Я отключила звонок и осталась на проводе с 911.
– Вы все услышали? У вас все записано?
– Да, мисс Джордж, полицейская машина уже выехала. Я сообщу вам, как только они приедут. Оставайтесь со мной на связи, не вешайте трубку.
– Что произойдет дальше? ― спрашиваю я взволнованным голосом.
Она мне отвечает, что расшифровка записи уже послана патрулю, он будет арестован за угрозу психологического насилия над несовершеннолетними, а также, если хотите, за ущерб, нанесенный вашему дому. Потом она меня спрашивает:
– Поясните по поводу наркотиков. Если хотите ― мне или объясните в участке.
– Я не имею о наркотиках никакого вообще представления.
