О чем он говорит, какие неприятности? Что, тут пить нельзя? Я пьяна или что?
Иду медленно, с важным видом. Туфли на высокой платформе, мои голубые джинсовые шорты… Загорелые стройные ноги.
– Сними ты эти туфли, босиком легче, ― говорит Пол.
Поворачиваю голову на его голос, смотрю прямо ― его нет. Голос доносится снизу. Наклоняю голову: да, не совсем комфортно ему сопровождать меня под ручку. Сняла туфли. Иду, пол холодный. Чистый.
А, вспомнила, мы в Мексике, отдыхаем! Месяц назад я увидела скидки на сайте и купила, не сговариваясь с ним. Блин, нафига я столько денег потратила! Хотя… Отдыхать с Полом было интересно, с ним весело. Всегда куда-то бежим, что-то делаем… Знакомимся с местными людьми и достопримечательностями. Он со всеми находит общий язык. О том о сем, слово за слово, у него появляются новые друзья, телефонами обменивается, в гости приглашает. Рубаха-парень, обещает чего-то, типа да я все могу, обращайтесь.
Я обожаю путешествовать. Я побывала почти во всех странах мира, кроме Австралии, самого юга Латинской Америки и Африканских республик. Мне нравится узнавать другие культуры, впитывать в себя знания о традициях и истории. Запахи, вкусы, люди. Пол до встречи со мной никогда так много не путешествовал. Рядовые американцы вообще сложны на подъем. Они гордятся Родиной, и для них самое главное ― это безопасность. Народ в основном путешествует по своей стране, которая, в принципе, может предложить очень многое.
Когда-то мы разговаривали про Bucket list ― список желаний, которые имеет каждый американец. Наряду с дочкой и миллионами долларов, у Пола была мечта взойти на гору Мачу-Пикчу, принять участие в сеансе-обряде Ayahuasca54 и посетить Россию.
В один из дней, когда я была преисполнена счастьем и благодарностью за его любовь, взяв на себя всю вину за то, что он отсутствовал неделю, благодарная я достала из кошелька шесть тысяч долларов и купила ему подарок на день рождения.
Наша поездка в Перу состояла из двух недель путешествия по стране с длинной остановкой в Cusco. Это небольшой городок, затерянный в джунглях в сердце страны. Мы посещали горячие источники, пробовали местную простую, но очень вкусную пищу.
В Куско очень наглядно видно, как местная культура и цивилизация была подчинена и уничтожена католическими завоевателями. Этот город ― историческая столица империи Инков, которую конкистадоры покоряли и разрушали триста лет. Мне и Полу это было очень интересно. Я впервые увидела, что у него есть какой-то интерес к чему-то, кроме себя.
Проходя по узеньким мощеным древним улицам города, мы видели местные строения где-то второго века до нашей эры вперемежку с огромными готическими глыбами католических соборов, государственных палат и ратуши. Хоть снаружи это и производит неимоверно раболепное восхищение, заходя внутрь, туристы, и мы в том числе, испытывали ужас. В подвалах этих соборов находится множество склепов с человеческими останками, все еще прикованными цепями к стенам. В этих камерах на огромных вековых камнях массивным латинским шрифтом выбиты надписи о грехе и покаянии, цель которых донести до будущих поколений страх и преклонение перед могуществом церкви. О боге тут даже и речи шло. На стенах двадцатиметровые фрески, изображающие муки ада. На них было страшно смотреть. Разорванные части тел, пламя и чудовищные гротескные монстры, напоминающие животных, пожирают грешников, а невкусных бросают в огонь.
Везде стоят угрожающе-страшные рыцарские доспехи конкистадоров. Горят свечи. Пахнет ладаном, воском и подвальной сыростью. И каким-то слегка неуловимым, сладковатым запахом смерти.
Еще там, над хорами, был секретный зал, каменный и серый, где сидел управляющий огромным органом. Настолько большим, что его невозможно было охватить одним взглядом. Наверное, тысяча труб. Тридцать, а может пятьдесят педалей. Было сложно даже представить звук этого монстра, нас пробирала дрожь от одного его вида. В том зале стояли по периметру выбитые в стене каменные лавки. Расписанные золотом, инкрустированные деревом. На них собиралась местная испанская элита того времени, чтобы под звуки этого медного чудовища решать судьбы инков. Какую разрушить деревню, какую ферму сжечь и какого неверного казнить на костре.
За алтарями часовен лежали огромные золоченые книги сводов и правил ― как правильно бояться бога и что случится в чистилище и в аду с непокорными. Огромные, метра три в развороте.
Пол был в шоке. Он сморщился от страха даже больше, чем в Москве и в Минске. Это был настоящий испуг. Но уже не перед страной, где отсутствует закон, а перед возможностью существования какой-то высшей силы. За что же ты боишься быть покаранным, мой дорогой Пол? Хотя мне тоже было не по себе. Но скорее противно. И очень-очень жутко.
Широко округленные глаза Пола, почти застывшие зрачки, пустые и испуганные, пугали меня. Весь его вид, животный страх на его лице, противно смотреть. Я его не узнавала. Он задавал множество вопросов гиду, будто пытаясь сам себя убедить, что он не так плох, что он не такой грешник, что его все это не коснется.
