Мы целый день бродили в нескончаемых узких лабиринтах этих подвалов. Низкие потолки, очень толстые и заплесневелые старые стены заводили нас в тупики и бесконечные склепы. Окруженные этими фресками, мозаиками и смертью, мы боялись заблудиться в этих подвалах из костей. Нам хотелось бежать оттуда, но мы уже так далеко забрели, что идти обратно было бы еще дольше, чем двигаться вперед. Мы были как будто замурованы.
Пол всю ночь не мог спать. Он вскакивал, бегал по комнате как заведенный, возмущался: как это так! Потел, пытался поговорить со мной о грехе, своем и моем. Падал на колени, просил прощения возле моей кровати. Курил. Выпил полбутылки виски. Потом плакал. «Но я же не такой! Я не грешник! Правда? Правда?» ― тряс он меня, сонную, за плечо.
Назавтра, подняв всю деревню на уши, он нашел два свободных места на церемонию Аюваски, кто-то отказался и нам баснословно повезло, сказал он мне.
Кто не знает ― Аюваска это энтеогенное варево, приготовленное из винограда Banisteriopsis caapi и других ингредиентов, растущих в лесах Амазонии, обладающее психотропным действием. Верится, что древние инки, племена которых жили на огромных расстояниях друг от друга, напившись этого варева, приобретали возможность слышать и общаться друг с другом на расстоянии и разговаривать с духами. Эта коричневая жидкость используется для церемоний исцеления духа и тела, проводимых амазонскими целителями. Рецепты варева варьируются, в зависимости от целей. Это может быть церемония заживления или выздоровления, физического и эмоционального, а также ряда более загадочных духоискательских приключений и открытий.
Даже не могу передать, что это было.
Сначала три глотка из круглой чаши. Мы с Полом крепко держимся за руки. Начинаем тупо смотреть друг на друга. Маленький перуанский шаман, или как его там, прыгает вокруг нас, машет какими-то лопухами, мы впадаем в прострацию. Рука Пола теперь уже обжигает меня как огонь. Потом еще несколько глотков. Кто-то начинает кричать, кто-то падает на землю и бьется в конвульсиях. Я пока держусь. Потом еще несколько глотков. Я уже давно потеряла счет времени. Прошел час или десять минут? Не знаю. Еще несколько глотков, которые переносят меня в прошлое. В мои самые больные моменты. Лиза кричит у меня в ушах ― боль, страх, ненависть. Вета с наслаждением обнажает свою душу в сильных эмоциях музыки, которая громко звучит у меня в ушах прямо из прошлого. Счастье умножается стократ. Негативные чувства сильнее, но они уже не так важны. Физическое тело обретает легкость, как бы очистившись от грязи. Сложно, очень сложно описать.
Потом, не помню как, но каждого из участников увели, а некоторых утащили подмышки, в хижину, строение, сколоченное из бамбука и лиан и разделенное на десяток отдельных комнатушек-квадратов. Каждому участнику ― отдельный квадрат с соломенной подстилкой и ведром. Потом пришла боль. Такая боль, как будто ты в самом низу тех фресок, что мы видели в соборах. Тебя пожирают дикие монстры-животные, раздирая на части, одновременно обливая тебя кислотой на сковородке ада.
Лиза плачет, мама кричит, Аллен выходит из дома к другой, хлопая дверью, мои роды, коричневые туфли Виктора летят мне в лицо, страх, женщины с отвисшими грудями смеются мне в лицо, оскал Пола, какие-то лица, свет…
Люди кричали бешеными голосами. Я тоже. Я лежу на этом ковре, скрюченная в позе зародыша. Ведро почти полно моей блевотины. Машу руками, кричу, разливаю это ведро. Ползу. Куда? Не знаю…
Цель нашего обряда ― показать человеку, насколько сильной может быть боль, телесная и душевная. Кому что болит. Когда в обычной жизни мы жалуемся и страдаем, после этого опыта я поняла, что это все мелочи по сравнению со страданиями того моего высшего тела, о существовании которого я не знала все эти годы.
Наступает прозрение, приобретается новый взгляд на мироздание. Эти все видения, высшая материя, запутывают вас, если вы не готовы это принять. Но скорее всего, просто некая чистота, новая страница. Трансформация. Перерождение. Это тут понимаешь очень быстро. Хочется все перечеркнуть, отпустить и начать жить заново. Люди были воодушевлены. Их глаза блестели радостью.
Как настоял Пол, нам было необходимо возрождение нашей любви. После всего пережитого для нас, ясно, что по его заказу, как и для еще одной британской семейной пары, под утро были отведены какие-то другие комнаты. Они были похожи на шалаши с витриной. После того, как все проблевались и наорались, их, остальных участников, посадили возле костра. Уже рассветало. Люди выглядели расслабленными и пьяно счастливыми. У кого-то еще текли слюни, кто-то резко попахивал в мокрых штанах. Кто-то, развалившись на соломе, пялился в небо, все еще там, пытаясь вернуть мозг на землю.
Нас и ту, вторую пару, шаманы под белы руки бережно проводили в шалаши, прямо напротив костра. Там на полу лежала какая-то подстилка из соломы или бамбука. Почище чем те, предыдущие.
