– Почему? – только и смогла спросить, пообещав, что постарается не осуждать, а понять.
– Даже не спросишь с кем? – криво усмехнулась Инна.
– Потом спрошу, – отмахнулась Света, замечая, что та буквально на грани истерики. Накрыла нервные ладони своими и ободряюще сжала. – Объясни мне. Пожалуйста. Я пойму, только объясни.
– Это… сложно. – Инна снова усмехнулась, повела плечами. – Как объяснить то, что копится годами? Тебе ли это объяснять? И Руслан… Он хороший, правда. Для кого-то, быть может, идеальный, но только не для меня. Понимаешь, Свет, не для меня, его жены. – Она выпила, подбирая слова, посмотрела на свадебную фотографию, стоящую на комоде. – Знаешь, я ведь не могу даже сказать, что именно не так. Не потому что боюсь, просто не могу. Эта идеальная жизнь, как с картинки, где красавица-жена целует возвращающегося с командировки мужа, а вокруг резвятся дети. Только картинка, она ведь… нарисованная. В ней ничего не меняется. Ничего и никогда. Всё та же красавица-жена, всё тот же замечательный муж, всё те же резвящиеся дети. День за днём, день за днём. Муж с картинки улыбается нарисованными губами, жена всегда приветлива и мила, дети всегда играют. Господи… – Инна прижала к губам ладонь тыльной стороной. Прерывисто выдохнула и допила вино до дна. Продолжила спокойнее: – У меня было ощущение, что я – это жена с картинки. И что Руслан вписал меня в неё, нарисовал нашу счастливую жизнь. И продолжает рисовать. Мне стало тошно, – закончила она шепотом.
– Инна, – от услышанного волоски на руках встали дыбом. – Мне так жаль… правда… Ты же всегда молчишь, никогда не говоришь об этом…
– Руслан отлично научил скрывать эмоции, – горько улыбнулась Инна. – Да и о чём тут говорить? Подумаешь, быт заел. Подумаешь, муж иногда раздражает. Так это у всех бывает, да? Мы почти двенадцать лет женаты, это же естественно. Я привыкла. Я стала жить по часам, по расписанию. По, мать его, чёртову расписанию! Ты можешь себе представить, что знаешь наперёд обо всём, что случится с тобой в течение дня? Не планировать, Свет, знать! Я знаю. Знаю, что Руслан будет говорить, что будет делать, как реагировать на всё, что я говорю. Знаю, потому что он не может по-другому. Возможно, служба в органах забрала у него всю эмпатию. Возможно, ему нужна помощь специалиста. Он робот, Свет, чёртов робот!
Она всё же не выдержала. Разрыдалась, согнулась пополам, пряча лицо в коленях. Света тут же оказалась рядом, крепко обняла и прижала к себе, позволяя выплакаться. Сердце буквально разрывалось от обиды за Инну и злости на себя и неумение видеть проблемы близких. Как она могла пропустить, не заметить, не поддержать, когда было необходимо? Зато сейчас она рядом и больше не позволит ей закрываться! Никогда не позволит.
– Я… думаешь я не понимаю, что творю? – перемежая речь всхлипами, сбивчиво продолжила Инна, говоря Свете в плечо, не поднимая головы. – Я ведь всё знаю, только остановиться не могу. Не могу, потому что… я с ним живая! Я только с ним живая, не нарисованная… Даже не знаю, будет ли Руслану больно, если он узнает. Почувствует ли он хоть что-то…
Она медленно выпрямилась, вытерла слёзы и разлила вино по бокалам – у Светы тоже успел опустеть, пока она нервно слушала её рассказ.
– Конечно, ты можешь подумать, что я решила так ему отомстить, но нет. Нет, это случилось спонтанно, мы ничего не планировали. Да и как такое спланируешь, а? Я сейчас как между сном и реальностью, хожу и не могу понять, где сон, а где настоящая жизнь. Чувствую, как медленно схожу с ума, и ничего не собираюсь с этим делать. Ничего! А он такой… Свет, он такой… ты даже не представляешь!
– Инна, – прошептала Света, – у тебя так глаза блестят!
– Потому что я счастлива! – выкрикнула Инна и истерично рассмеялась. – Я так счастлива, понимаешь! Только один раз в жизни чувствовала что-то похожее – когда впервые увидела Игорька. И вот… теперь. Мне постоянно страшно. Страшно, что все узнают. Страшно, как отреагирует Димка. Ещё страшнее – как отреагирует Тамара. Господи, да она же убьёт нас обоих! Страшно, как представлю, что мог бы сказать папа. Но мне кажется, он бы меня поддержал. Страшно, что будут говорить люди. Я счастлива и напугана. Теперь можешь точно записать меня в истерички, Лобастая. Может, поместить меня в психушку, чтобы не пугала людей? Слушай, может, действительно, положить меня на лечение, обколоть нейролептиками? Или… – она посмотрела на Свету с такой надеждой, что у той спина покрылась новой волной мурашек. – Вы же изучали природу гипноза, да? Может быть есть какая-нибудь техника, похожая на него? Я согласна проспать всю жизнь, только чтобы там он был со мной. Вечно.
– Инн, – оглушённая, Света с трудом разлепила губы. – Кто он?
– Ты ещё не поняла? Неужели не поняла? Не ври, по глазам вижу, что догадалась.
– Это… Сергей?
– Странно, да? Сергей и Инна. Пара года! – Она снова рассмеялась, но почти сразу заплакала. Резко и тихо. Жутко.
