Я никогда не смогу забыть его, забыть нашу страсть, ведь именно с ним я по — настоящему стала женщиной: любимой, желанной, единственной... Наша запретная любовь была обречена сразу, я всегда это понимала, но как каждая мечтающая девочка, выросшая на сказках о прекрасных принцах, наивно верила в счастливый конец.
И всё же, всё же — я счастлива! Теперь я никогда не буду одинокой! У меня есть любящие родители, есть замечательная подруга и есть он...
Мой будущий малыш.
Москва
Пять лет спустя
— Мамааааа!
— Давай, малыш, беги ко мне, я тебя ловлю!
Мой четырёхлетний сыночек мчался через всю лужайку со всей силы своих маленьких крепких ножек. Я поймала его и закружила. Тёмочка радостно захохотал, и я счастливо засмеялась вместе с ним. Поставила и крепко прижала к своему сердцу. Вдохнув родной детский запах, который действовал круче самого сильного наркотика, в шутку повалила его на траву.
— Мамочка, отпусти! — смеясь и выкручиваясь, запищал малыш.
— Ах, ты мой сладкий пирожочек! Попался? А вот, не отпущу!
— Я не пирожочек, я — мужчина!
— Дааа? И кто же тебе это сказал, а? — я поставила его и отряхнула.
— Тётя Лена.
— Понятно, кто же ещё. — Я улыбнулась. — Ну, пойдём к тёте Лене, она уже, видимо, заждалась меня. Мамочка твоя сегодня — именинница!
— Я знаю! Я нарвал тебе букет! Тетя Лена говорит, что мамам надо всегда дарить цветы!
— Ох, ты ж мой рыцарь! Правильно тётя Лена говорит. А бабушка не ругала тебя?
— Нет, бабушка мне показала где можно рвать. Я сам рвал! Я уже большой!
— Конечно, ты большой, сыночек!
Мы подошли к дому, Тёмочка вырвал свою ладошку и пулей забежал внутрь. Через секунду выскочил, и со смешным поклоном вручил мне криво сорванный букетик:
— Поздравляю, мамочка! Будь хорошей девочкой!
Я засмеялась, и снова стиснула в объятьях, зацеловывая его сладкие щёчки.
— Спасибо, мой родной! Это тебя тоже тётя Лена научила?
— Да! — крикнул он и, с чувством выполненного долга, убежал прыгать на своём любимом батуте.
Мама накрывала праздничный стол в глубине нашей террасы. Во главе стола, как принцесса, восседала моя подруга, медленно затягиваясь ментоловой сигаретой.
— Что так долго? Опять на работе задержали?
Я кивнула:
— Плюс пробки. Пятница же. Все за город едут. Лен, ну ты хотя бы здесь не курила, да и маме могла бы помочь! Что расселась, как Изабелла Кастильская? — упрекнула я подругу.
Наши отношения давным-давно перешли с тарифа «дружеский» на «супер-родственный», поэтому я могла себе позволить по-всякому её отчитывать, как в прочем, и она меня.
— Ой, девчонки, отдыхайте! Я сама справлюсь! Ещё двадцать минут — и готово!
Лена развела руками и улыбнулась, дескать, видишь, что пристала!
Тридцать пять лет — совсем не та дата, которую мне хотелось отмечать с размахом, да и вообще, я не любила праздновать свои дни рождения. Но, как оказалось, Лена мне готовила какой-то грандиозный сюрприз. Хорошо, что я вовремя узнала — мама случайно проболталась, и я, в приказном порядке (что, кстати, редко со мной случается) застравила её всё отменить. Полтора дня обиженного молчания — и снова любовь: Лена не представляла своей жизни без меня и Тёмочки, особенно после того, как...
— Ну всё, все садимся за стол, Валера, открывай шампанское!
Я откинулась в плетёном кресле и расслабилась с бокалом в руках. Все тосты сказаны, пожелания любви, здоровья, денег — тоже. Тихий праздничный семейный ужин подходил к концу. Я с бесконечной любовью смотрела на своих родных: сыночек устроился у бабушки на коленях и уже клевал носиком; Лена — со знанием дела обсуждала с дядей Валерой, моим отчимом, какие — то крутые марки машин.
Уфф, наконец-то эта адская рабочая неделя закончилась! Впереди целых три дня ничегонеделания; на правах юбилярши, я всё же смогла выбить у своего начальника лишний выходной. Имею право — и так пашу как лошадь.
Кайф! Три дня с сыном, на природе, а не в загазованной Москве. Часто работа не позволяла мне вырваться домой, и я оставалась ночевать либо у Лены на Маяковке, либо на корпоративной квартире. Как же хорошо, что Тёмочка рос на свежем воздухе под присмотром бабушки и дедушки — лучше любого детского сада. У дяди Валеры своих детей не было и Тёмку он просто обожал! Малыш был смыслом их жизни — единственный внук, да ещё мальчик, но слишком баловать его я не позволяла. Так что, мужское воспитание у моего сына имелось, а женского — даже с избытком.
— Пойду Тёмочку уложу, поздно уже, — сказала мама.
— Хорошо, мам.
Дядя Валера взял спящего ребёнка на руки, и они вместе ушли в дом.
— Ну что, подруга, давай ещё разок выпьем за твоё очередное двадцапятилетие?
— Давай!
Лена налила нам по бокалу и переместилась в кресло-качели, стоявшее на лужайке. Кивком головы пригласила к ней присоединиться. Я взяла с собой плед — августовские вечера были уже прохладными. Удобно устроились, тесно прижавшись друг к дружке. Мерно покачиваясь, мы потягивали вино, слушали стрекот сверчков, и какое-то время благостно молчали.
— Кстати, Анютка, подарок...
— Какой ещё подарок, Лен? Я тебя умоляю!
