На следующий день, в субботу, Лена уехала в Москву. Она дождалась когда пригонят новую машину, сделала тест — драйв вокруг нашего посёлка, потискала на прощание Тёмку и укатила на своём BMW.
— Ань, не обижайся, ну, реально труба зовёт, сама вчера ещё не знала, что так получится. Ни за что бы не уехала, если бы это не было для меня важно! Но днюшечку твою ещё отметим как полагается — не отвертишься! В следующую пятницу будет открытие модного караоке — бара, столик уже заказан, учти. Ну, всё, на связи, дорогая! Всех люблю, всех целую!
Я примерно догадывалась что за «труба» её позвала, но возражать не стала, тем более, — это было бы бесполезным занятием — Лена всегда делала только то, что хотела.
Тёмочка громко заверещал от восторга, увидев детский мини — джип, и так возбудился, что про дневной сон пришлось забыть. Я тоже была восхищена своим дорогущим подарком, но сесть за руль красавицы — Тойоты не решилась, и лишь с умилением смотрела, как мой сынок радостно катался кругами по лужайке на первой, в своей маленькой жизни, личной машине.
А в воскресенье, по закону подлости, мне тоже пришлось уехать в Москву. Я была зла до невозможности, но и упускать дополнительный заработок не хотелось.
Я работала в посреднической фирме, которая сотрудничала с множеством организаций: от топовых компаний до различных издательств и частных лиц, предоставляя им услуги профессиональных переводчиков. Чаще всего, я сопровождала группы иностранных бизнесменов, реже — работала с документами в офисе, занимаясь переводами по десять, а то и двенадцать часов. Хотя, ещё до недавнего времени было всё в точности наоборот...
Однажды, мой начальник, Андрей Павлович, вызвал к себе в кабинет. Он медленно оглядел меня снизу вверх, и на секунду задумавшись, сообщил, что Вероника (одна из самых молодых сотрудниц нашей фирмы, а по совместительству его любовница, о которой все знали, но молчали) по состоянию здоровья, не сможет сопроводить каких-то очень важных испанцев, и это должна буду сделать я.
С тех пор, мы часто работали с Вероникой, как по отдельности, так и в паре, не только переводчицами, но и главными «лицами» фирмы.
И вот, она мне позвонила, и сказала незамедлительно собираться на одно очень важное мероприятие — открытие выставки супер известного художника, куда стечётся весь московский бомонд. Мы в списках приглашенных, и что это приказ Палыча, который не обсуждается. Заплатят хорошо. Вероника сама за мной заедет, так как находилась Где-то неподалёку, проводя выходные за городом с друзьями.
— Расслабилась называется! Звонит мне Палыч, на суете весь, сматывай удочки, говорит, со своей рыбалки, собирайся и дуй за Облонской, поедете вместе на одну тусовку, мосты кое — с кем налаживать. Знаю я его «мосты»...
Она критично осмотрела мой стильный, но повседневный брючный костюм, в котором я обычно приходила в офис, но как ни странно, промолчала. Гламурности своему внешнему виду, я придала лишь ярким шейным платком Moschino, привезённый мне Леной из Италии года три назад.
«Все примут меня за светскую журналистку, — усмехнулась я про себя. — Ну и пусть!»
Но наряжаться как Ленкины знакомые московские тусовщицы, или как сама Вероника, я не собиралась. Достаточно было вечернего макияжа и элегантной причёски. Спасибо маме, постаралась.
Всю дорогу, пока ехали в машине, мы перекинулись с Вероникой не более трёх-четырёх фраз, слушая музыкальное радио. За те два года, что вместе работали, мы не стали подругами, хотя приятельствовали, если вообще можно так назвать общение в одностороннем порядке. Она всегда и везде говорила только о себе и моя жизнь её мало интересовала. Я даже не знала, была ли она в курсе, что у меня есть ребёнок. Может, дело было в возрастной разнице между нами — я на десять лет старше и, наверняка, воспринималась ею как слишком взрослая женщина, а может — в ревности к начальнику, не знаю... Самое главное, несмотря на всё это, мне довольно комфортно с ней работалось. Мы настолько притёрлись друг к другу, что уже без слов понимали, как необходимо себя вести с теми или иными клиентами.
Мы подъехали к историческому особняку в центре Москвы, где и проходила нашумевшая, по словам, Вероники, выставка. Оказывается, мы немного опоздали и открытие уже состоялось: две половины алой шёлковой ленты валялось на ковровой дорожке у входа. Секьюрити, долго и внимательно изучали наши приглашения и документы, но в итоге, пропустили.
Столько знаменитостей, фотографов и журналистов на десятках квадратных метров — я не видела ни разу. Вероника толкнула меня в плечо, показывая на какого-то араба а — ля Шейха, хотя почему а — ля, скорее всего это и был Шейх — наш «мост», с которым мы должны были наладить контакт и отрекламировать ему или его личному помощнику услуги нашей фирмы. Только каким образом это сделать, я не совсем понимала, так как он стоял в плотном кругу своего окружения и охраны.
