Все эти воспоминания в миллионный раз пронеслись в голове. После того вечера, мне постоянно снилась безобразная сцена нашего расставания. Снились различные ужасы, которые «случались» с девушкой на улицах ночного города. Всё это сводило меня с ума, не давало спать. Долгое время я надирался вусмерть каждый вечер, чтобы ничего не снилось. Но это не понравилось моему организму, а ещё Бесу, который был краток.
— Прекращай это. Понятия не имею, что с тобой происходит, мальчик мой, но не разочаровывай меня. Мне бы хотелось, чтобы ты отработал остаток долга на ринге, а не в борделе. Но выбор за тобой. Предупреждаю, не бросишь бухать, жрать всякое дерьмо и драться по поводу и без со всеми подряд, мне придётся принять меры. Мне не нужен вечно обдолбанный и пьяный боец, который приносит только убытки.
Эти слова меня несколько отрезвили. Бес такими вещами не шутил. Для него главное деньги и плевать он хотел на всё остальное. Да и я уже устал от такой жизни. «Развлечения» требуют гораздо больше сил и выносливости, чем кажется со стороны. Я принялся усиленно тренироваться, доводя себя до полного физического изнеможения. И купил снотворные таблетки, выписанные Сергеем Владимировичем. К сожалению, окончательно в форму придти не успел и сегодня меня знатно отделали. А потом ещё огрёб пиздюлей от Беса, который предупредил, ещё одно поражение и мне хана. Наконец, таблетка подействовала, и я одернув ярко-желтую футболку, повернулся на бок и погрузился в желанное беспамятство.
***
— Это капец какой-то! — услышал я голос Вики, подходя к мастерской. — Нет, ты это видел? Я просто не узнаю её!
— Людям свойственно меняться, котёнок, — спокойно отозвался Леха. — Тем более после того, что выкинул Марк.
— Да этого твоего Марка тупо кастрировать надо, чтобы больше не мог портить девушкам жизнь! — ответила в привычном ключе, эта мегера.
После нашего расставания с Алиной не прошло и дня, как на пороге моей квартиры появился Лёха. Друг молча зашёл внутрь и, не говоря ни слова, вмазал мне по лицу. А потом ещё, ещё и ещё. А я даже не сопротивлялся, был слишком вымотан на тот момент физически и морально. Уходя, он лишь бросил мне: «думаю, ты понял, за что».
В тот же вечер я направился в ближайший дешёвый и обшарпанный бар. Сидел за замызганным столиком в одиночестве и накачивался пойлом сомнительного качества. А после сцепился с кем-то из завсегдатаев. А дальше не помню… В себя пришёл уже дома, чувствуя как ноет каждая клеточка тела.
С тех пор отношения с единственным близким мне человеком заметно испортились. Мы с Лёхой словно отдалились друг от друга. На первый взгляд всё было по-прежнему: встречались в мастерской и сообща решали рабочие вопросы, пересекались на тренировках, встречались с парнями в клубах и барах. Но не было прежней душевной близости. После того, как начистил мне морду в моей же квартире, друг ни слова больше не сказал мне на эту тему. Он просто молча осуждал меня, встав на сторону своей Вики. И я бесился от этого. И вместе со злостью испытывал невольное уважение: он делал то, на что у меня яиц не хватило — поддерживал девушку, которая ему небезразлична. И тогда я всё реже стал тусоваться в нашей компании, предпочитая одиночные запои и драки со всякими ублюдками. Пока однажды, почти что сразу после того, как состоялся мой разговор с Бесом, Лёха не зашёл ко мне и сказал, чтобы я завязывал хуйнёй страдать. Что он устал смотреть, как я собственноручно рою себе могилу. И если мне нужна помощь или просто поговорить, он готов, ведь я его брат. И мне стало легче. Нет, я не спешил изливать душу, но мне определённо полегчало.
Исповедоваться я не спешил, так как сам слабо соображал, что происходит в моей жизни. Одно знал точно, меня доконали уже ночные кошмары. Тошнит от бухла и различной дури. Я смертельно устал и дико зол. Я чувствовал себя полным и безнадёжным неудачником по всем фронтам. Мне было стыдно рассказывать даже лучшему другу, что в последнее время я испытываю явные проблемы в сексе. Какой же мужик добровольно сознается в таком?
А проблемы были. Всё было не то: мои случайные любовницы, все имели не тот вкус губ и кожи, не тот запах, их громкие и пошлые стоны не возбуждали, а раздражали. Невольно я искал вторую Алину. Искал и не находил. Просто таких больше не было. Секс доставлял всё меньше удовольствия. Далеко не всегда удавалось достичь разрядки. Я мог часами трахать очередную безымянную девицу и так, и не кончить. И даже если мне это удавалось, то оргазмом это назвать было бы кощунством. Просто разрядка, приносящая облегчение яйцам. И это наполняло отвращением к собственной слабости, злостью и отчаянием.
