Рожа, которая смотрела на меня из зеркала «радовала» своим многоцветием. Я старался осторожно обрабатывать ссадины и синяки, но всё равно прикосновения к лицу были болезненны. А ещё, всё приходилось делать одной рукой, вторая висела на перевязи и была бесполезна. Хорошо, что не перелом, а просто вывих запястья. Да, славно меня сегодня отделали. Первое поражение почти за пять лет. Был ли я расстроен? Как ни странно, не очень. Сам виноват. Потерял форму из-за собственной дурости.
Когда с обработкой боевых ранений было покончено, вернулся в спальню и поморщился от вида стакана воды и таблетки снотворного рядом. Но лучше так, чем грёбаные кошмары, спасением от них были или вот эти пилюли, или надраться в хлам. А с пьянками, с недавнего времени я решил, если не совсем завязать, то быть осторожнее. Например, сегодня я не пошёл с парнями на хату отмечать их победы. Тем более, что сам я по полной облажался.
Проглотив таблетку и запив её водой, улёгся в постель, ожидая прихода сна без сновидений. Терпеть не мог это, кажется, закрываешь глаза на секунду и бац, и уже утро. Но разве был у меня выбор? Не было сил снова и снова переживать тот вечер, когда буквально выгнал Алину вон.
Никому, даже под пытками я бы не признался, какой ужас вызвало тогда у меня её признание. Мгновенное отрезвление. Глядел в шоколадные глаза, полные безграничного обожания и понимал, что заигрался. Перешёл границу дозволенного давно и бесповоротно. Влюблённость малышки переросла в нечто гораздо большее и глубокое. А ведь Лёха мне неоднократно говорил об этом, но разве я слушал? Нет, зачем? Ведь я же всё лучше знаю. Предпочитал упорно не замечать взглядов и других признаков глубокого чувства, пока Алина не швырнула мне истину в лицо. Она знала, что со мной не стоит говорить о подобных вещах, поэтому и молчала, но как же сильно у неё накипело, раз она не смогла сдержаться, и с её губ сорвалось это признание? Тогда-то я и осознал, как далеко зашёл. Мне следовало давно поставить точку. Да что там! Вообще не нужно было снова к ней приходить! Ну порасстраивалась бы она после той сцены в бойцовском клубе, но уверен, быстро бы отошла. А теперь… Я был не готов к чему-то большему, чем есть. Одна мысль об этом наполняла меня животным ужасом. Принадлежать одной женщине, согласовывать с ней планы, отчитываться о действиях. Бррр.
И я понял, нужно сделать это сейчас, поставить точку. Но глядя в глаза малышки, где ярче солнца горело то, что люди прозвали любовью, я осознал, если я просто скажу, что между нами всё кончено и это наша последняя встреча, она не успокоится. Будет искать новых встреч, надеяться на что-то. Я по себе знал, что в таких запущенных ситуациях, надо действовать резко и жёстко. Это как с больным зубом, если удалять его медленно расшатывая, это лишние муки. Поэтому решился на радикальные меры.
Мне было не впервой было выпроваживать любовниц посреди ночи, сразу после секса. Иногда конечно они обижались и закатывали сцены, но это было следствием раздутого эго, которое коробило подобное обращение, а не поруганными чувствами. Большинство и вовсе с улыбочкой удалялись восвояси, бросая на прощание что-то из серии «позвони мне, милый» оставляя после себя резко пахнущие дешёвыми духами бумажки с номерами телефонов. И никто из них при этом, никогда не смотрел на меня такими глазами, как Алина. В её взгляде была адская бездна боли.
Я бил её словами, унижал, втаптывал в грязь. Угрожал выкинуть её из квартиры голой. В общем делал всё, чтобы причинить как можно боли. Алина же смотрела на меня глазами полными муки и слёз. Отказывалась верить в происходящее, а когда поверила вцепилась в мою футболку, захлёбываясь слезами, умоляла не поступать так с ней, не бросать её. Пришлось лишний раз оттолкнуть её, а она просто упала и закричала.
А мне казалось, я схожу с ума. Даже не представлял, что будет так невообразимо тяжело. Я ненавидел себя за каждое чудовищное слово, которое произносил. Это меня можно назвать шлюхой, ведь это я спал с бесконечным числом женщин, многих из которых и не вспомню при встрече. Это я жалок, потому что оказался слишком слаб, чтобы вовремя оборвать эту связь, слишком труслив, чтобы решиться на нечто большее. В тот момент я не ощущал себя мужчиной, да и человеком тоже.
Словесно окуная девушку в грязь, я чувствовал как всё сильнее болит что-то в груди. Мешает дышать, и каждое следующее слово даётся тяжелее предыдущего. Её слёзы и отчаяние эхом отзывались во мне. «Прости меня, малышка, но так будет лучше для нас обоих» — билось эхом мысль в голове.Так было нужно, иначе она не уйдёт, не отпустит эти чувства. Пусть лучше ненавидит, зато сможет со временем выбросить меня из головы. Больше не будет ждать меня и на что-то надеяться. Я верил, она отойдёт и сможет жить дальше. Станет осторожнее и больше никогда не свяжется с ублюдком, похожим на меня.
