— Господи, Алин, да очнись ты, наконец! Этот город полон извращенцев, любителей упругих мужских задниц, — поморщилась Вика. — И те, и другие оказывались должны Бесу заоблачную сумму денег, которую должны были отработать сражаясь на ринге, ну или торгуя телом. Каждому было обещано, что как только долг будет закрыт, он свободен. До восемнадцати жили парни в общежитии, где их готовили уже к выступлению на ринге. Режим был ещё более жёстким, но зато насиловать их перестали. Иногда их выставляли драться против добровольцев. В восемнадцать каждый получал ключи от собственной квартиры и начинал уже по-взрослому выступать в боях без правил. Каждый сам для себя решал, как ему жить, сколько времени посвящать тренировкам. Многие расслаблялись и расплачивались за это жизнью или здоровьем. Лёша с Марком оказались достаточно умны, чтобы не делать этого. Знаешь, Алин, я восхищаюсь ими. Они смогли выжить, не сломались, не сошли с ума и даже не превратились в озлобленных на мир скотов. Может, им помогло то, что они были друг другу поддержкой. Но они действительно сильные личности, сильнее любого, кого я встречала в этой жизни.
Я же обнаружила, что сижу и стираю с лица слёзы. В душе всё сжималось от ужаса и горечи, и я оплакивала судьбу мальчишек, которых лишили детства. Да что там, чью жизнь превратили в один сплошной кошмар. Вместо того, чтобы ходить в школу и гонять с друзьями мяч во дворе, они выживали, шли сквозь боль и отчаяние. В то время как их сверстники наслаждались беззаботностью детства и юности; Марк, Алексей и их друзья переживали чудовищное насилие от старой мрази, проклятого педофила. Меня трясло от подступающей истерики. Конечно, я понимала: жизнь у ребят была не сахар, учитывая, кто их воспитывал и владел их жизнями. Но я и предположить не могла такого ужаса. Мне было невыносимо больно за любимого. Теперь я понимала всю силу и глубину его ненависти. Я и сама возненавидела Беса с невообразимой силой. Я не представляла, что можно так ненавидеть, желать человеку сдохнуть в муках. Однако после услышанного было именно так.
Всей душой я желала, чтобы нашёлся человек, который избавил бы мир от этой твари. Поняла, нет и не может быть слов, которые могли бы заставить Марка отказаться от мести. Он имел все основания ненавидеть и мстить, но убийственное предчувствие катастрофы не давало мне благословить любимого на это. Просто интуитивно чувствовала — нельзя ему сегодня в «Сияние». И я готова была на коленях, если понадобиться, молить его не ходить туда. Только что-то подсказывало — это бесполезно.
— У меня просто нет слов, — всхлипнула я. — Как они выжили?
— Не знаю, — тихо отозвалась подруга.
— Марк говорил, что Бес вначале был против ваших отношений, — осторожно произнесла я.
Зачем мне это знать? Не знаю. Может, чтобы понять, что все наши проблемы в отношениях и не проблемы вовсе. Я ощущала себя самовлюблённой эгоистичной дурой. Пыталась перекроить Марка под свои представления об идеальном парне и расстраивалась, мотала ему душу, когда не получалось. Да просто чудо, что он смог сохранить в себе человечность, пережив такое. Глупо требовать от него соответствовать шаблонам в моей голове. И пусть он не романтик, не принц на белом коне, пусть у него море вредных привычек и не самый простой характер, но он честный. Только сейчас я начала осознавать эту истину. Ведь по сути, он никогда мне не врал. Даже тогда, когда мы были вместе впервые, он ведь ни разу не обещал мне счастливого совместного будущего. Сразу сказал, что видеться будем редко. Я сама придумала себе то, чего не было. И сейчас, если что-то обещал, Марк всегда это выполнял. Рассказывал мне всё, даже если это было не тем, что я хотела услышать. Я обязана научиться принимать его таким, какой он есть, ведь я люблю его. Отношения это всегда компромисс, а не слепое подчинение одного человека другому.
— Этот ублюдок считает, что имеет право контролировать их жизни от и до. Решать что им можно, а что нельзя, в том числе, можно ли им любить и иметь отношения. Так же, он убеждён, что имеет право взять всё, что ребята считают своим. Даже женщину.
Что-то это «даже» мне совсем не понравилось, как и лицо Вики. Появилось ощущение, что сейчас я опять услышу нечто ужасное.
