Теперь у меня в кабинете Африка. Спрашивается, зачем?
Мне на Ангелину смотреть хочется, а не пот со лба вытирать.
Ставлю окно на проветривание и выхожу в приемную. Кто вообще эти приемные придумал? Почему Ангелина не может сидеть прямо у меня в кабинете?
Ищи теперь поводы видеть ее рядом и чаще. Ни на чай, ни на кофе уже смотреть не могу. И в туалет таскаться надоело, хоть ведро под столом ставь.
А она такая милая сегодня с утра прибежала. Нос красный, замерзла, пока до офиса добиралась...
— Демьян Андреич... — вскакивает Ангелина при виде меня, останавливаю ее предупредительным жестом.
— Сиди. Я проветрить хочу, душно.
— Мы можем увлажнитель поставить... — она тянется к телефону, и я перехватываю ее руку.
— Не надо, Ангел. Мне просто в кайф на тебя смотреть, и я ищу подходящий предлог. Это если честно.
Она с испугом оглядывается и пробует выдернуть руку.
— Демьян, нас могут увидеть.
А мне похуй, правда. Пусть видят, я ничего не делаю позорного. Я просто ее...
Не отпускаю руку, наклоняюсь и утыкаюсь в волосы, скрученные на затылке тугим жгутом.
— Зачем ты их заколола, Ангелина? — бормочу, быстро вдыхая. Она замирает, затем спохватывается и меня отталкивает.
— Демьян, ты обещал...
Я не то, чтобы обещал. Просто не возражал. Но ладно, у меня и так настроение поднялось. Можно даже поработать.
Возвращаюсь в кабинет, выключаю нахер конвекторы. Пишу Ангелине на телефон: «У меня есть еще два раза. Давай сегодня?»
Прочитано. Думает.
«Завтра»
И все. И это все равно заебись. Потому что «завтра» и «никогда» понятия взаимоисключающие.
***
Ангелина идет по проспекту, кутаясь в шарф. Я иду за ней.
Я не слежу за ней, не преследую и не сталкерю. Мне просто хочется еще немного побыть с ней.
Она такая забавная, когда сосредотачивается на чем-то. Взгляд становится рассеянным, чуть расфокусированным. Немного мечтательным. Я могу смотреть на нее вечно, без перерыва на сон и еду.
Сегодня Ангелина решила пройтись. Я сначала полз за ней по проспекту. Потом увидел, что она свернула к торговому центру, припарковался и вышел из машины.
Стараюсь близко не подходить, наблюдаю издалека.
Она идет мимо больших витрин с манекенами, скользит взглядом. Перед одной из витрин задерживается и долго разглядывает.
Подхожу ближе. Это женский манекен в платье. Марка известная, дорогая.
Ангелина смотрит на него, как завороженная. Перевожу взгляд с нее на манекен и обратно. Представляю Ангела в этом платье, и мой внутренний эстет бьется в эстетическом оргазме.
Решение приходит мгновенно. Лишь только Ангел отходит от витрины и скрывается в здании торгового центра, открываю двери магазина.
Определиться с размерами несложно, я до сих пор физически ощущаю Ангелину в своих руках. Прошу доставить платье по адресу отеля в свой номер, выхожу из магазина.
Уже стемнело, на фасадах зданий сверкают светящиеся рекламные борды. И первыми в глаза бросаемся мы с Миланкой. Нас правда на каждом киоске налепили?
Ладно, это не киоск, это бизнес-центр. И баннер реально крутой.
А следом пробивает. Черт, завтра же фотосессия! Чуть не забыл. Я собирался купить новые галстуки, как раз появился повод.
Направляюсь в сторону галереи, где расположены магазины люксовой серии, и уже по пути до меня доходит, что фотосессия будет с мелочью Миланкой.
Появляется непреодолимое желание что-то ей подарить. Не знаю, почему. Может, потому что мне зашел этот ребенок.
В детском магазине разглядываю полки с игрушками. Что может понравиться Миланке? Во что играют маленькие девочки?
Небеса сжаливаются надо мной и посылают Алену, подружку Марго. Ладно, пусть это не лучший вариант, но она тоже была маленькой девочкой. Она лучше знает, во что они играют.
— Ален, помоги. Нужен подарок, игрушка. Для девочки.
Алена удивленно поднимает брови.
— Девочки? Что за девочка, сколько лет?
— Не знаю, — в замешательстве стопорюсь, пока не догадываюсь показать наше фото с Миланкой.
— Вот. Это наша модель, лого компании. У нас завтра фотосессия, и она просто очень милый ребенок.
— И правда милота, — соглашается Алена. — Ладно, пойдем посмотрим, что тут у них есть.
Мои предложения купить игрушку с меня ростом Алена отметает сразу.
— Это пылесборники, Демьян. Дети любят такие игрушки, чтобы их можно было укладывать спать, кормить, катать на качелях. Особенно девочки. Если мягкие, с ними можно спать в обнимку. Я с зайцем спала лет до десяти, он уже потасканный был, старый, а такой родной.
Соглашаюсь с Аленой, окидываю взглядом длинные полки с мягкими игрушками. Взгляд останавливается на небольшом мохнатом медвежонке с черными глазами-бусинками. Почему-то кажется, что Миланке этот медведь зайдет.
Показываю на медведя, Алена всплескивает руками.
— В точку, Демьян! Такая же милота, как твоя моделька. И я б с таким спала, хорошо, что мой заяц не дожил.
Довольно ухмыляюсь, прошу упаковать игрушку. К ней добавляю большой леденец на палочке в виде вишенки. Продавцы клянутся, что в основе конфеты натуральный сок. Только поэтому беру. Детям нельзя всякую отраву, им надо натуральное.
Благодарю Алену и возвращаюсь в отель.
