Любовь долготерпит (СИ) полностью

— А потом они стали говорить, что я должна дружить с мальчиками и делать всякие такие вещи..., — она покраснела. — Они упрекали меня, что я слишком много учусь, и из-за этого не делаю того, что должны делать дети в моем возрасте. Я сказала про это папе. Ещё я сказала ему, если они будут мешать мне хорошо учиться, я не смогу получить грант на учёбу в лицее. Тогда папа пришёл в школу и наорал на этих тёток, чтобы они ко мне не приставали. Мне повезло, что папа работает в службе безопасности. Ведь они могли пожаловаться в защиту детства, и тогда меня забрали бы в интернат. А там бы меня никто не защитил. Люди говорили, там очень страшные вещи с детьми происходят.

Я не могу понять, как такое вообще возможно?

Нею хоть как-то защитил отец. А потом я окончательно вытащила её из этой клоаки. Но сколько таких, как она, не получили никакой помощи и в конечном итоге погибли? Во мне вскипает настоящая ярость.

Я думаю о том мальчике, который мог бы быть сейчас моим дядей. Мир, который так жесток к детям, не имеет права на существование!

— Что ты решила? — спрашивает Кейн.

— Я согласилась!

— Вот как? Знаешь, если честно, я не хочу всю жизнь сходить с ума от мыслей, что тебя, может, прямо сейчас убивают!

— Да что ты? Почему тогда сам выбрал такую же профессию? Мне, значит, можно сходить с ума?

— Это другое! Так было всегда, — отвечает он.

— Да ты... не понимаешь ничего!

— Это ты ничего не понимаешь!

— Я тебя уважаю! Уважаю твоё право выбирать свой путь! Так почему ты...

— Если ты меня уважаешь, должна понимать!

— Что понимать? Объясни!

— Что ты будешь делать, когда у нас родятся дети?

— Как они у нас родятся, если мы не...

— Я задал вопрос! Ответь на него, пожалуйста!

— Когда родятся дети... Ну, то же, что и все. Растить, учить всему. Как меня мои родители.

— То есть ты дома будешь сидеть?

— Естественно. Ты же знаешь прекрасно, что у нас дети растут и получают общее образование в семье!

— А потом?

— Не знаю... Какой смысл так далеко загадывать?

— Ты опять вернёшься к своей профессии?

— Я же говорю, не знаю! Может, да, может, нет. Вообще-то у нас мало кто всю жизнь одной профессии посвящает. Вон даже моя мама сейчас переучивается на инженера-терраформиста. Заинтересовалась этим после того, как на Мирне поработала.

— Хорошо. Ты можешь мне пообещать, что будешь думать в этом направлении? Желательно, не откладывая в долгий ящик!

— А почему я должна такое обещать? Я — свободный человек! Живу в свободном мире! Делаю, что хочу! Также, как и ты, между прочим!

Он вздыхает и отворачивается. Явно злится.

Нет, я всё-таки глупая и безрассудная. Ввязаться в отношения с человеком из другого мира! С Деном у меня таких проблем точно бы не было. Вот только когда я вспоминаю, как они стояли друг напротив друга, я понимаю, что к Дену у меня точно не будет тех самых чувств.

Вскоре я приступаю к тренировкам, по сравнению с которыми тестовое задание кажется лёгкой разминкой. Но ничего не поделаешь, выходить из зоны комфорта всегда тяжело. Зато потом очень приятно осознавать, как возросли твои возможности и расширились горизонты.

Я начала понимать всё это ещё в детстве, наверное, лет в шесть, когда стала опережать на музыкальных конкурсах тех, кто был старше меня на два-три года. За этим стояли долгие часы за синтором. Иногда со слезами оттого, что ничего не получается, как ни старайся.

Спасибо маме, она всегда находила нужные слова, чтобы вдохновить меня не отступаться от намеченной мною цели. И сложнейшие для моего возраста произведения в конечном итоге покорялись мне.

Я стала переносить этот навык преодоления на другие сферы, он работал и там. Он не подвёл меня и тогда, когда за компанию с друзьями я поступила в лицей кшатри, изрядно шокировав этим своих близких. Двое моих друзей ушли после первого курса, а я осталась. Я всегда воспринимала трудности как вызов, который я должна принять, и победить.

И Нея на меня чем-то похожа. Она тоже не боится трудных задач. Я даже думаю, что она гораздо большего достигнет. В лицей уже поступила, и учится очень успешно. Можно только восхищаться тем, как она поставила себе цель и решительно и твердо идёт по намеченному пути.

Айли же пока так и не определилась, какую профессию ей получать, и решила провести ещё год в свободном поиске себя. Она путешествует и совершенствуется в пилотировании флаера, рисовании и музыке.

— Не уважаешь ты меня! — бросает однажды Кейн.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не наговорить ему кучу обидных слов.

Почему все мужчины так помешаны на этом самом уважении? Я, конечно, понимаю, оно — одна из важнейших потребностей высшего уровня, которая свойственна в принципе всем. Но у мужчин это иногда до смешного доходит.

И если он хочет, чтобы уважали его, то, в свою очередь, тоже должен уважать!

Вот чего он от меня добивается? Чтобы я делала всё, как он хочет? Перестала быть собой? Но ведь тогда он сам меня уважать перестанет! Безвольные, бесхребетные, покорные — никому не интересны.

Мы уже давно не пользуемся телепатией и не перекидываемся мыслеобразами. И даже почти не разговариваем.