Сегодня нам – студентам предстоит курация. Это значит, что нужно пойти в одно из отделений больницы и опросить кого-то из больных. Мне досталось отделение Первого эпизода. Там лежат те, кто впервые попал в психиатрическую больницу и у которых впервые обнаружили различные психические расстройства. Дверь отделения всегда заперта на ключ изнутри, и чтобы попасть туда, нужно довольно долго тарабанить по двери, потому что звонок как всегда не работает. Постучавшись в дверь, я услышал, как через несколько секунд защелкал замок, и вот она открылась, эта дверь. «Мастер ключей» этого отделения – это немолодая медсестра, на вид суровая, но в ее взгляде все же можно разглядеть некую женственность. Заведующий отделением носится по коридору, в расстегнутом халате, который был немного желтоват, хотя было понятно, что когда-то в прошлом этот халат был кристально бел. На носу заведующего небольшие квадратные очки, в кармане большой мобильный телефон, знаете как те старые мобильники, которые появились в девяностые: большой и могучий. За заведующим вечно бегают вприпрыжку медсестры в надежде, что тот уделит им минуточку своего драгоценного внимания… Заведующий забежал к себе в кабинет. Возле его кабинета стояла такая скамеечка. Небольшая, на две-три «персоны». Там сидел мужчина, на вид около 40 лет, обеими руками он ухватился за голову, и согнулся вперед к коленям, будто хотел их поцеловать. Я помню, он что-то бормотал себе под нос: «Разрешите, разрешите, матушка», «Неужели нельзя», «Алексей Борисович, я хочу к нему, ну позвольте». К этому мужчине подошла медсестра: «Даниленко, подожди, Алексей Борисович сейчас занят, он сам к тебе подойдет, поговорит с тобой, ступай к себе». Реакция этого человека была однообразна: «На минуточку, к Алексею Борисовичу». Медсестра развернулась и ушла куда-то спешным шагом.
Мне, честно говоря, надоело наблюдать за всем этим, и я все-таки решил зайти к Алексею Борисовичу – заведующему отделением – и попросить разрешения опросить кого-то из пациентов.
– Здравствуйте, я студент, мне нужно прокурировать кого-нибудь из Ваших пациентов, – сказал я, предварительно постучавшись в дверь и немного открыв ее.
– Так, здравствуй, сейчас – он подошел ко мне, и мы вместе начали выходить из его кабинета в коридор – так, иди за мной, я тебе сейчас дам одного.
Я направился вслед за своим «сенсеем» в надежде, что мне достанется интересный «случай». Мы шли по коридору в сторону курилки, которая находилась в самом конце отделения. Мы проходили мимо палат, из которых исходил какой-то непонятный и в тоже время не очень приятный запах, напоминающий запах человека, который обмочился в штаны три-четыре дня назад, но потом попал под небольшой дождь, и казалось бы, запах должен был смыться водой, но ведь дождь-то небольшой, и ничего не сработало. В коридоре бродили пациенты. Психически больные пациенты. Вот, из палаты выбегает молодой мужчина, лет тридцати пяти, у него во рту трубочка для питья лимонада, и он ей так виртуозно вертит во рту, что кажется: «черт, ему бы в цирке выступать». А вот, на стуле в центре коридора сидит мужик лет пятидесяти, он так молчалив, но и также безобиден. Он сидит на этом стуле, накрытый каким-то покрывалом, а медсестра с машинкой для стрижки волос устроилась над ним в роли парикмахера. И этот звук гудящей машинки, проносящейся по голове этого мужика, ужасен!
– Так, Михаил, это студент, будущий врач, он бы хотел с тобой поговорить, – сказал Алексей Борисович, подведя меня к одному из пациентов, стоящих у окна в «гордом» молчании.
– Хорошо, – промямлил Михаил, устремив свой взгляд на меня. Хотя он делал это так долго, что мне уже самому хотелось встать у него перед носом: «Да вот он – я, смотри»
Я начал опрашивать пациента. Стандартные заученные вопросы и фразы. Это называется сбор анамнеза. Это очень важная часть в диагностике любого заболевания, а особенно – в психиатрии. Михаил сказал, что слышит разного рода голоса. В частности, он указал, что слышит мужчину и женщину.
– А что именно они вам говорят?
– Они говорят: «Верни ребёнка!», они все время это повторяют!
– А у вас есть дети?
– Нет.
– А вы женаты, Михаил?
– Нет. Я никогда не был женат.
– А сколько вам лет?
– Двадцать семь.
– То есть, получается, вы родились… в каком году? – я спросил это для проверки.
– В 1984.
– А когда вы впервые услышали эти голоса?
– Они не дают мне покоя. Постоянно хотят, чтобы я вернул ребенка!
– Вы боитесь?
– А вы бы, что делали на моем месте?
– Вы можете припомнить, когда впервые услышали эти голоса?
– Мне было 24.
Я конечно не психиатр, но я уже понял, что у него шизофрения. Это страшно. По крайней мере, я представил, что было бы со мной, если бы я стал шизофреником. Я очень боюсь стать шизофреником. Не хочу, чтобы всякие студенты приходили и опрашивали меня. Не хочу вечно сидеть на таблетках, вечно на учете у психиатра. И потом, все эти взгляды: «да, он же псих», «ты же шизофреник», «больной» и прочие мыслишки.
– А чем вы занимались, когда вам было 24?
– Учился на юридическом.
– А у вас тогда были травмы?
