– У меня была черепно-мозговая травма.
– А вследствие чего?
– Подрался. Побили. Был кипиш и я приехал помочь парням. – Под словом «кипиш» он подразумевал какие-то разборки.
Мы еще долго беседовали с Михаилом. Мы отходили в курилку, он скурил две сигареты подряд. Мне, по правде говоря, надоело задавать ему вопросы, да и тема была исчерпана, и я решил сваливать из отделения. «Женственная» медсестра открыла мне дверь. Как только я вышел из отделения, я услышал звук защёлкивающегося замка. Я больше не видел, что происходит в отделении. Я не мог увидеть, что там творится. Не мог увидеть психов, бегающих по коридору отделения, не мог увидеть заведующего в расстегнутом халате, не мог услышать тот дурной запах. Да я и не расстроился.
Искра жизни XIV /2011/
Расставание с Эммой, ссора с А… Секс с Эммой, молчание с А… Любовь к А., нелюбовь к Эмме… Морг, психиатрическая больница, вскрытия, стервятники, бар, выпивка, пьянства, бар, вечеринка, ночной клуб, беспорядочные связи, учеба. Неверие в Бога, воспоминания, Индира, ненависть, ложь, лицемерие, цинизм, учеба. Знаете, я мог бы так размахнуться, что и целой книги не хватит, чтобы перечислить всё то, что сидит внутри меня. Знаете, это все так навалилось, и пусть не в один момент, но чем больше ты живешь, тем больше таких вот вещей: беспорядочные связи, ночные клубы, выпивка, неверие в Бога, биомассы, террористы. И хочется чего-то особенного, чего-то такого, что смогло бы вычеркнуть из головы весь этот «хлам». Да, именно хлам! Потому что он так и вертится, нагромождается в мозгу, что хочется освободиться от него! Но нам не дано контролировать всецело свои эмоции и разум. Или может на меня навалила банальная депрессия? Сидела себе где-то в недрах моего мозга и на тебе – распоясалась! Хотя уже лето на дворе, все кругом благоухает и цветет. Экзамены сданы, казалось бы, в чем проблема? А нет, проблема есть, но даже черт не знает, что это за проблема! Она просто есть. И не дает спокойно жить. Выпивка уже не снимает той тоски, да и девушки ее не снимают. Ведь эта тоска вызвана не только теми зажившими рубцами на сердце (оставленными А.), но и всем тем «хламом», о котором я попытался высказаться вначале этой главы. Хлам вызвал тоску. Коротко и ясно. А так хочется проснуться рано утром, потянуться, не вставая с кровати, полежать с открытыми глазами и забыться…просто, мечтать обо всем на свете, о катании на яхте в открытом море, о лыжах в горах, о полете в космос. Банально помечтать! Хочется, чтобы хотелось петь! А не хочется! Ведь чертова тоска заполонила все. Весь чертов «сосуд» полон до края…
Мне хочется сесть и заплакать, но я не могу. Потому что когда мне было 12 лет, я обещал дедушке, что не буду плакать. Обещал, что никто и никогда не увидит моих слез. Я помню этот момент. Это были летние каникулы. В тот день было жарко, хотелось дуновения ветерка, но нет – облом. Солнце жарило мою кожу вплоть до мышц. Я стоял во дворе нашего дома. Да, именно того самого дома с крышей из серого шифера, в том самом обычном провинциальном городке, откуда я был родом. Дедушка подошел ко мне:
– Роберт, тебе хорошо под солнцем стоять? Тебе скучно? – в руке он держал серп. Серп – это такое приспособление в виде короткого полуовального режущего предмета, с помощью которого можно косить траву в малых количествах. Для этого нужно взять серп в одну руку, присесть на корточки, другой рукой схватить пучок травы и порезать ее понизу. Вот так вот.
– Да нет, дедушка, просто стою себе…
– Так, тебе уже двенадцать. На тебя жалуются в школе, на твое поведение, на то, что ты лентяй. Я решил, что отныне ты будешь работать: я буду говорить, что тебе делать.
– Угу.
– Вот тебе серп, держи. Пойдем.
Мы отправились в огород. Дедушка привел меня на участок, который зарос высокой травой, которая мне была по шею. Там еще было очень много крапивы. Ненавижу крапиву.
– Видишь траву, скоси ее и собери вот в этот мешок, – дедушка, в своей манере рукой показал на траву и дал мне один старый желтый мешок, который так интересно пах. Я даже не могу описать этот запах, я уже много-много лет такого запаха не ощущал. Знаете, я бы даже пожертвовал многими вещами, чтобы вновь ощутить запах того мешка, услышать голос дедушки, потрогать этот ржавый серп, обжечься крапивой…
– А как? Я же не умею косить! Я никогда не косил и вообще – здесь крапива! – я сказал это недовольно, возмущенно, я разводил руки по сторонам и хмурился.
Дедушка пронзительно посмотрел на меня, выдержал паузу, и сказал:
– А меня кто учил косить? Никто не учил! Я сам всему научился! Ты знаешь, как мы голодали во время депортации в Среднюю Азию? Ты не знаешь! И не дай Бог, тебе это узнать! Ты сидишь, ты сытый, я хочу, чтобы ты умел работать! Если ты хочешь жить, тогда работай. Тот, кто работает, тот не умирает, а тот, кто не работает – голодует!
