От Исабель, сидевшей ближе всех к принцессе, не укрылась дрожь пальчиков Виолетты. «Вот это да! Ай да наша овечка! — ухмыльнулась про себя камер-фрейлина. — Влюблена в будущего пасынка, который старше ее страшно сказать, на сколько лет, ведь ласхи — не люди, живут в пять раз дольше!». Но, если заметила она, то заметят и другие, а этого допускать нельзя, пока ее связывает клятва.
— Я слышала, что эмелис расцветает ярче, когда на него смотрят влюбленные, так ли это? — улыбнулась она, перетягивая на себя внимание придворных.
— Это лишь красивая сказка, — признался кронпринц. — Еще говорят, что бутоны чернеют и опадают, если любовь корыстна или притворна.
— Или коварна, — подхватили за столом интересную тему.
— Говорят, эмелис способен предсказывать, будут ли счастливы в браке жених и невеста, — одна из дам подняла кубок и вздохнула с притворной жалостью. — Как жаль, что наш император нас временно покинул, это невероятная удача — получить такое предсказание до брака.
«Тут и предсказывать не надо, и так всё ясно», — скривилась Исабель, обменявшись понимающими взглядами с Виолеттой.
Принц Игинир внезапно тоже помрачнел. И это тоже показалось фрейлине весьма любопытной реакцией. «Надо присмотреться», — решила южанка. Если правильно сыграть на чувствах этих двоих, то спасение становится совсем реальным. Только бы император подольше поразвлекался с глупенькой Эбигайл и не возвращался еще хотя бы дня три! Ну, и осторожность не помешает.
— Ваше высочество, — прошептала Исабель. — На вас смотрят.
— Они всегда смотрят, — так же тихо ответила принцесса и вздохнула. — Но со мной моя верная свита.
— Возьмите еще эйхо и Мару. Только не берите эйхо на руки, дабы… — Исабель покосилась на парочку жемчужных головок, крепивших кружева на груди принцессы, — не испортить ваше чудесное платье.
— Не советую брать вашу питомицу в оранжерею, принцесса, — подал голос Яррен, все время ужина стоявший за креслом принцессы как ее телохранитель. — Полагаю, от эмелисов в итоге и лепестка не останется, это же магические цветы, лакомство для эйхо. А коллекция растений в императорских оранжереях столь драгоценна, что Гардарунт не сможет покрыть такой ущерб и за сто лет.
Так и получилось, что сразу после ужина на зрелища в императорские оранжереи отправилась целая толпа, дабы придать официальность и пристойность свиданию принца и принцессы.
Наследника Игинира тоже сопровождали его приближенные, а позади, на почтительном отдалении шествовали и дамы с кавалерами. Впрочем, в святая святых, павильон с эмелисами, были допущены только пятеро: сам принц, Виолетта, Яррен, Исабель и один из телохранителей принца Игинира. Остальные остались на соседних террасах, но в пределах видимости.
Если не считать полуобморочной поездки на церемонию помолвки, то это был первый выход принцессы Виолетты за пределы дворца. Да еще и без неусыпного императорского ока, под взглядом которого у девушки леденела кровь.
Сейчас она шла совсем рядом с тем, чье присутствие пьянило сильнее «Корня солнца», почти рука об руку. Одним словом, Летта была счастлива.
Но ее лицо абсолютно ничего не выражало, кроме вежливого внимания. Ее выдавала лишь дрожь тонких, затянутых в перчатки пальчиков, которые изредка оказывались в широкой ладони Игинира, когда он помогал даме спуститься по ступенькам или перешагнуть с дорожки на хрустальный мостик.
Во всех павильонах оранжереи раскинулась сеть изящных и таких узких, что идти рядом можно было только вдвоем, ажурных мостиков, среди которых, как жемчужины в ожерелье, сияли купола маленьких беседок, вмещавших лишь пару кресел и столик с напитками. Идеальный способ оторваться от бдительной свиты и перекинуться двумя словами.
К досаде принцессы, Рамасха не задержался ни в одной беседке, а Летта стеснялась даже намекнуть на усталость. Но принц был достаточно галантен, чтобы предложить даме освежиться бокалом вина или сока, правда, при этом посетовал, что дама может остаться без самого восхитительного зрелища в мире, ведь самое драгоценное — это миг, когда эмелисы только-только начинают распускаться, и миг этот слишком краток.
И что оставалось делать Летте? Только разделить устремленность Рамасхи.
Сеть павильонов и дорожек напоминала галактическую спираль, каждый рукав которой представлял собой отдельное «царство» экзотических растений. Садами Гардарунтскую розу было не удивить, и Летта косилась больше на своего прекрасного спутника, чем по сторонам. До тех пор, пока Рамасха не привел ее в центральный павильон, сердце и сокровищницу Императорской оранжереи.
Принц остановился на мостике над бездной.
Летта была разочарована.
