Обоих горцев девушка сразу отмела: они, может, и неплохие маги, но слишком молоды, чтобы представлять серьезную опору. Но главное — они на севере такие же чужаки, как и она сама. Хотя потенциал Яррена она успела рассмотреть и оценить. Но он всего лишь младший лорд захудалого горного дома. И что сделает даже одаренный маг-одиночка против мощи коренной синей магии, питающей северные земли?
Нет, нет, горцы тут ей не помогут, как не помогли они ни Марцеле, ни Эбигайл. Конечно, маги давали клятву защищать принцессу, как и она сама, и на фрейлин эта клятва не распространялась, точно так же, как и сама Исабель не была нанята королем для охраны гардарундских роз. Печально, но факт. Они все беспомощны перед северным изувером, как щенята.
И кто остается?
Прекрасные ласхи при императорском дворе не слишком пристально интересовались человеческими девушками. Они смотрели на них как на экзотических зверушек, с которыми забавно поиграть.
Разве что принц Игинир… Его ум наблюдательная Исабель тоже оценила, как и то, что кронпринца во дворце уважали и опасались даже его враги. Но от ее внимания не ускользнуло и напряжение между отцом и сыном, вплоть до ненависти, мерцавшей в ледяных глазах императора, когда он наблюдал за первым наследником.
Делать ставку на Игинира опасно. Очень опасно.
Исабель уже знала, как император Алэр расправился с первенцем и своим вторым сыном, заподозрив их в заговоре. Игинира он тоже не пощадит, стоит тому дать повод. У него останется еще два наследника, чтобы удержать корону в руках древнего рода. Да и третий наверняка родится в положенный срок после свадьбы Виолетты, об этом позаботятся маги.
Что же делать?
Бежать! Только это спасет! И здесь как раз ей может помочь принц Игинир, больше никто. И плевать, как его накажет император, и что потом будет с младшей дочерью короля Роберта.
Остается малость.
Первое — как-то разорвать магию клятвы, взятой с Исабель королем Робертом.
И второе — очаровать Игинира, чтобы он помог ей добраться до границы с Гардарунтом. За второй пункт плана прекрасная южанка не волновалась. Она еще не воспользовалась ни одним из припасенных снадобий, позволяющих мужчине увидеть, восхититься и возжелать ее красоту. Навсегда.
А вот первый пункт…
Девушка стиснула кулаки, глядя на тосковавшую у окна проклятую златокудрую принцессу, из-за которой она, Исабель, умница и магичка, оказалась в ловушке и теперь трепещет за свою жизнь.
О, она могла бы легко добиться, чтобы Виолетта сама ее отпустила. Эта дурочка слишком добра и сердобольна. Вон как рыдает над судьбой двух рыжих фрейлин. А ведь они ее предали без раздумий!
Да, Летта отпустит. Но беда в том, что магическая клятва, данная покойному королю, не даст Исабель покинуть пост камер-фрейлины, пока принцесса не станет императрицей и не родит ребенка.
И, если поначалу Исабель, сама нацелившаяся на императорскую корону, поддерживала сопротивление своенравной глупышки, то теперь готова была ударить по голове и притащить принцессу в постель Алэра, лишь бы поскорее появилось на свет их отродье.
Но, увы, уже не было в наличии императора.
Да и долго ждать. Исабель раньше с ума сойдет в ледяном заточении. Или император использует ее в своих играх и убьет, как убил Марцелу.
Оставалось последнее: если Виолетта умрет не по вине Исабель, клятва сама собой исчезнет.
Но как сделать, чтобы магия клятвы не сочла южанку виновной? Что бы такое придумать? Можно, как вариант, настроить Виолетту еще сильнее против Алэра, чтобы тот сам ее прибил. Но, опять же, где этот замороженный гад? Да и действовать нужно наверняка.
От злости южанка так громко заскрежетала зубами, что принцесса, рыдавшая у окна над судьбой Эбигайл, повернулась.
— Что случилось, Иси?
«И это омерзительное сокращение моего прекрасного имени!» — содрогнулась камер-фрейлина и склонила голову еще ниже:
— Ничего, госпожа. Это я злюсь на того, кто украл у нас Эбигайл.
— Разве злость нам поможет? — горько усмехнулась принцесса. И неожиданно повергла южанку в шок: — Я ведь знаю, леди, что вы ненавидите меня.
— Да за что же? — изобразила удивление Исабель. — Вы же как ангел небесный, слетевший на землю.
— Ах, оставьте эти неуклюжие сентенции, — поморщилась принцесса. — В ваших устах они смешны. Вы слишком умны, чтобы не понимать, что станете следующей жертвой, если я не покорюсь императору. Но из-за присяги на верность ничего сделать не можете, иначе бы давно сделали, вы же маг, у вас дар и сила. За то и ненавидите.
— Да, — выпрямила спину южанка и вскинула подбородок. Она умела проигрывать, тем более, что до проигрыша тут еще далеко, иначе клятва огненному королю уже дала бы знать, что грань переступлена и принцесса ею предана. — Вы правильно рассудили, только вывод неверный, ваше высочество. Я не испытываю ненависти к вам.
И это было правдой. Разве это ненависть? Злость, неприязнь, презрение… жалость. В этой палитре чувств не было черного и смертельного яда ненависти.
