— Как ты думаешь, Роберт знал, что его жена заперла магию дочери? — Алэр задумчиво потер гладкий подбородок. — Горная ведьма его обманула? Не верю. Если знал, то это совсем другой поворот. Что было бы, приведи я белую риэнну к алтарю?
— Как обычно, произошел бы обмен. Белая магия получила бы толику силы синей, а вы зачерпнули бы сколько-то белой силы. Но, поскольку мы не знали о магической сути вашей невесты, то обмен был бы неравноценный.
— Получил бы белую силу, — завороженно прошептал император и непроизвольно его рука поднялась и впилась ногтями в грудь там, где Исабель недавно, в оранжерее, видела жуткую черную печать.
И она испугалась. Если Алэр увидел свое спасение в Виолетте, то зачем ему шаунка? Он избавится от нее! И оценивающий, расчетливый взгляд императора на побледневшую девушку подтвердил ее догадку.
Она задрожала, отшатнулась, пытаясь прикрыть наготу распущенными длинными локонами. Прошептала, уже ни на что не надеясь:
— Мой император, только мой дар может вернуть вам…
— Молчи! — Алэр дернул рукой, порвав ткань ритуальной рубашки и оставив на груди багрово-черные полосы, и поморщился. Из ранок не пролилось ни капли густой вязкой крови. — Продолжим. Время не ждет.
По его кивку лекарь раздул лепесток синего огня, превратив его в огромный факел в человеческий рост. Крохотные белые искорки растаяли в нем без следа.
Император хлопнул в ладоши, сорвавшиеся змейки тусклых, почти серых радуг умчались за дверь, даже не заметив препятствия. А пока Исабель лихорадочно размышляла, что же ей теперь делать и как снять запирающий браслет, лекарь подступил к ней и начал втирать красную жидкость в ее царапины, оставшиеся от взбесившегося платья. Кожу обожгло, словно к ней приложили одновременно и лед, и раскаленный уголь. Южанку окутал едкий синий туман.
— Что вы делаете? Зачем? Мне больно! — ее голос задрожал, вся самоуверенность и гордость растаяли, как не было.
— Потерпите. Должны же мы как-то обмануть данную перед синим пламенем клятву обручения императора и дочери Роберта Рыжего! — ободряюще подмигнул ласх. — Алтарь отвергнет вас, госпожа, если этого не сделать.
— Исабель, ты же не забыла наш договор? — раздраженно спросил Алэр. — Ты становишься императрицей Севера только при условии, что возьмешь имя и внешность принцессы Виолетты.
Значит, он не передумал? Она станет императрицей? Правда, с таким браслетом будет сложно открыть правду прямо на церемонии, но Исабель что-нибудь придумает, обязательно придумает, она самая хитрая и умная в семье!
— Да, мой император, я помню.
Жжение приутихло: видимо, магические силы уравновесились, но девушке было страшно опустить взгляд и смотреть на свою грудь и бедра. А если там ожоги?
Дверь снова распахнулась, но выступившие слезы помешали увидеть вошедшего. Она опознала его по голосу и блеску белоснежных, как у императора, но более ярких волос. Сиагр Диас поклонился и оповестил:
— Всё готово, ваша многоликость. Свидетели пройдут порталами, амулеты я раздал. Жрецы уже там, наша… хм… реликвия у них, никто ничего не заметил. Но куда спрятать это?
Исабель вытерла ладошкой слезы. В руках сиагра было что-то небольшое, круглое в основании, словно в неприметную серую ткань завернули горшок.
— Спрячь в ночную вазу, — криво усмехнулся Алэр.
Сиагр направился к ложу, но проследить за ним не удалось: лекарь развернул девушку к себе спиной и продолжил втирать в ранки кровь принцессы Виолетты, прижигая их ледяной магией.
Брякнула крышка ночного горшка, вытащенного сиагром из-под ложа. Стукнуло металлом о металл что-то более тяжелое. Что они прячут в ночной горшок? Поразительно. У них что, тут, в императорской опочивальне, нормальных уборных нет? — фыркнула Исабель, намеренно разжигая в себе злость, чтобы не расплакаться от боли и унижения.
— Готово, — отступил от нее лекарь. Поставил пустой флакон на столик. И в тот же миг столб синего пламени в чаше погас. — Теперь ни один маг в мире не отличит ее магический спектр от принцессы Виолетты. Осталось внести изменения на физическом плане. Но боюсь, любая иллюзия развеется перед Синим Очагом.
— Не любая, — отмахнулся император. — Снежить подготовлена уже давно, к счастью для нас. Диас, займись. Я пока не имею достаточных сил.
Беловолосый сиагр направился в дальний угол спальни, отдернул темный полог, и южанка едва сдержала крик: в нише за занавеской стояла обнаженная принцесса Виолетта. Как живая. Только ее грудь не вздымалась от дыхания и ее фиалковые глаза были широко распахнуты и не моргали. Искуснейшая статуя, не отличить от настоящей.
Сиагр щелкнул пальцами, статуя вздрогнула, моргнула, словно пробуждаясь. Да, не зря Виолетта после истории с Марцелой боялась, что император убьет невесту и вместо нее поведет к алтарю ледяную куклу. Так и будет. Почти так.
Снежить подошла ближе и слегка склонила голову. Рассыпалась золотая река распущенных волос. Совсем как у гардарунтской принцессы.
— Мой господин, счастлива видеть тебя, — чистым мелодичным колокольчиком прозвучал голос Виолетты. Как настоящий.
