За чашкой чая, мы сообща настрочили заявление в паспортный стол с просьбой выписать мою жену из занимаемой площади по случаю переезда к месту службы мужа. Втроём мы отнесли свою петицию в местное отделение милиции и по такому случаю заглянули в единственный на всю округу ресторан. За бутылкой десертного вина и умными разговорами время побежало быстрее. Подвыпившую Лильку интересовал контингент сиверских холостяков, и она без обиняков заявила, что готова познакомиться с одним из них. Про себя я усмехнулся: при Лилькиной внешности шансов выйти замуж за военного было маловато.
К вечеру мы вернулись домой. Егор Петрович, как всегда, сидя за столом, мусолил газету «Челябинский рабочий». При нашем появлении он встал, снял очки, сердечно со мной поздоровался. Фаина молча накрывала на стол.
– Да сыты мы, мама, – запротестовала Светка. – Только что из гостей.
– А ничего, – примирительно произнёс отец, – лакомый кусочек найдёт закуточек. К тому же я и премию получил, – хитро подмигнул он мне, извлекая из – под дивана бутылку белоголовки.
– С каких это пор премировать водкой стали, – осуждающе поджала губы тёща.
– Здрасте вам, – развёл руками Егор Петрович. – Ты что, газет не читаешь? По этому случаю Указ был. Не веришь, у соседки спроси.
– Хватит чепуху – то молоть, – засомневалась Фаина. – Премию – и водкой?
– Обязательно! А женщин, говорят, премируют духами. Тебе, случаем, не выдали? Ну, значит, жди. Скоро получишь.
Все рассмеялись, а Егор Петрович, подняв рюмку, коротко сказал:
– Ну, чтобы дома не журились!
Вот и наступил долгожданный момент, о котором я мечтал всю свою сознательную жизнь. Родители исчезли на кухне, плотно притворив за собой двери, и мы остались наедине. Охваченный возбуждением, я совершенно забыл об обидах, ещё утром терзавших моё сердце. Светка стояла лицом к трюмо и делала вид, что поправляет причёску. Я шагнул вперёд, обнял её за покатые плечи и потёрся щекой о её ухо. Сквозь полузакрытые веки она наблюдала меня в зеркальном отражении и тихо улыбалась, но во взгляде улавливался полуиспуг и настороженность. Руки мои соскользнули с её плеч, нащупали девичью грудь и осторожно, боясь не помять, обжали её трепетными пальцами. Она повернулась ко мне лицом, и я медленно, сгорая от нетерпения, стал освобождать её от одежды.
– Выключи свет, – прошептала Светка, и пока я выполнял команду, она проворно сбросила платье и юркнула под одеяло. Роняя на ходу мужскую экипировку, я безошибочно нашёл путь к брачному ложу и пристроился с краю, надёжно перекрыв пути отступления моей Дульцинеи. Телом я почувствовал тонкую ночнушку, прижался к Светке и медленно стал поглаживать её эрогенные зоны.
Она лежала, не шевелясь, с вытянутыми вдоль бёдер руками, но когда я стал ласково поглаживать бёдра, чуть раздвинула ноги. Боясь, что сокровище исчезнет, я ускорил события.
– Тише, – одними губами прошептала Светка, – родители услышат. «Какая теперь разница, – раздвигая колени любимой, подумал я. – Даю голову на отсечение, что они навострили уши».
Ладонью я нащупал нежный холмик Светкиных волос, подчиняясь инстинкту, раздвинул коленом податливые ноги супруги, и мой головастый разведчик резко нырнул в эпицентр событий. Светка охнула, и её неожиданный крик взорвал тишину, подтверждая, что я попал в «яблочко». Не давая ей из – под себя выскользнуть, я всё глубже и неистовей вгонял свою плоть в частицу её плоти и, упиваясь райским блаженством, вознёсся к облакам. Длинные толчки мужской силы привели в такой восторг, которого я не испытывал никогда в жизни, и чтобы не закричать, я зажал зубами край подушки и мычал что – то нечленораздельное.
«Вот и всё!» – с сожалением подумал я, когда мой хозяин, успокаиваясь, стал выпускать дух и сокращаться в размерах.
С благодарностью я начал осыпать мою любимую поцелуями и почувствовал солоноватый привкус на губах: Светка плакала. Может быть, от боли, которую испытывают перезревшие девы, расставаясь с невинностью? Но я не ощутил никаких преград на своём пути. Ну, и что? Девушке было почти двадцать три года – возраст, до которого невинность доживает в редких исключениях. Я не в претензии. И был доволен тем, что цели, которые я ставил перед собой, пока сбывались. Я стал лётчиком – истребителем, я завоевал сердце любимой женщины, я доволен своей работой и жизнью.
Я осыпал свою жену поцелуями и осторожно слизывал остатки её слёз с невидимого лица. Она отвернулась к стене, я придвинулся плотнее и ощутил её голую попку. Нашарил под ночнушкой её пупочек и замер в блаженстве. «Нехорошо, конечно, что не довёл её до оргазма, – осуждал я себя мысленно. – Но, с другой стороны, в первую брачную ночь это происходит далеко не всегда». Ничего, успокаивал я себя, теперь она моя жена и, дай Бог, чтобы стала моей любовницей и другом.
Постепенно погружаясь в сон, мне чудились какие – то кролики, образы людей, горные вершины и пропасти, в одну из которых, бесконечно глубокую, я и сорвался…
