Доконали всех молоденькие официантки, словно феи, возникшие из-за кухонных кулис. Миловидная девушка в светлом передничке и такой же наколке на голове подошла к нашему столику, назвалась Машей и на выбор предложила первые и вторые блюда. Приняв заказ, она на несколько минут исчезла и вскоре принесла на широком подносе настоящие фарфоровые тарелки с первым блюдом. То же самое повторилось и со вторым. Компот в гранёных стаканах стайкой сгрудился в центре стола, застеленным белоснежной скатертью.
Через четверть часа мы, сытые и довольные, бодро шагали вокруг спортивного городка и лихо напевали авиационный шлягер из кинофильма «Истребители».
Не покривлю душой, если скажу, что из семнадцати лётчиков-инструкторов наш был самым крупным. Высокий, плотного телосложения, с едва обозначившимся брюшком, он на полголовы возвышался над самым длинным из экипажа – Вовкой Забегаевым. Широкая выпуклая грудь и развёрнутые покатые плечи выдавали незаурядную силу и потенциальные возможности офицера в тяжёлых видах спорта.
По моим наблюдениям грузные люди чаще всего бывают добрыми. Так оно и оказалось на самом деле. Неторопливый и несколько вальяжный, с дежурной улыбкой на широком лице, он знакомился с нами, выслушивая краткие данные из наших биографий.
Мы сидели в методическом городке, расположенном в паре сотнях метров от казармы. Городок окаймляла чугунная литая ограда, внутри которой в два ряда стояли типовые беседки с круглыми дощатыми столами и отполированными задницами не одного поколения курсантов скамейками. Центральная дорожка делила городок на две равные половины и заканчивалась бюстом прославленного лётчика-испытателя – выпускника нашего училища Здоровцева. По бокам аллеи через равные промежутки стояли цветочные вазоны, по случаю зимы переполненные снегом, но тоже красивыми, с ручной лепниной.
День был солнечным, лёгкий морозец пощипывал щёки и норовил забраться под шинельное сукно. Яловые сапоги и байковые портянки слабо помогали сохранить ноги в тепле, поэтому сначала их обворачивали газетами, а уж потом наворачивали байку. Этот опыт мы переняли у солдат-артиллеристов, когда участвовали в ноябрьском параде в Новосибирске.
Инструктору с необычной фамилией Сулима было много комфортней. Одетый в меховую куртку, такие же штаны и унты, он не замечал мороза, вёл неторопливую беседу и задавал уточняющие вопросы.
Наконец, допрос с пристрастием, по меткому выражению Женьки Девина, закончился, и мы с явным удовольствием вернулись под тёплые своды казармы, рассуждая о достоинствах инструктора.
На нас Сулима не произвёл сильного впечатления. Разве что габаритами. Его размеренная спокойная речь, неторопливые движения, блуждающая улыбка и дискантный голос не вписывались в образ лётчика – истребителя – напористого, нахального, агрессивного человека, сильного духом.Так, по меньшей мере, нам на первых порах показалось. Однако впоследствии мы были приятно удивлены, когда этот флегматик и увалень на земле, в воздухе превращался в настоящего разбойника.
По плану на изучение теории отводилось пять месяцев. Количество изучаемых дисциплин было где-то около пятидесяти. Однако это никого не пугало. Мы твёрдо знали, что одолеем и сотню – было бы приказано, поскольку приказы в армии выполняются точно, беспрекословно и в срок.
Из широкого круга изучаемых предметов самой увлекательной для всех была воздушно-стрелковая подготовка. Особенно её практическая часть. Мы усаживались в подвижное кресло, имитирующее кабину самолёта, с ручкой управления и каллиматорным прицелом и «стреляли» по движущимся на тонкой канатной подвеске целям. Кресло было неустойчивым, как яйцо на кончике иглы, и удержать цель в прицеле удавалось далеко не всем.
К сожалению, в соревнованиях на лучшего снайпера фамилия моя не входила даже в заветную десятку. В стрелковом тире намного проще. Твёрдо поставленная рука, целик, мушка и мишень,– вот и всё, что требовалось от меткого стрелка.
Преподаватель ВСП майор Грановский – сухощавый, подвижный, как ртуть, не в меру говорливый человек, среди нашей братвы пользовался доброй репутацией. К курсантам относился по-отечески, и мы доверяли ему, даже самое сокровенное, исповедуясь в грехах и в надежде получить искупление. Не было случая, чтобы информация, полученная от нас, использовалась майором кому-то во вред. А советы его помогали. Мудрых людей в авиации немало.
