Я смело шагнул через порог и сразу почувствовал, как вязкое тепло ласково обволокло настывшие на улице щёки.
Даша щёлкнула выключателем, но свет не зажёгся.
– Так и знала, – огорчилась моя хозяйка, – снова выключили. Но это дело поправимое. Сейчас свечку зажгу.
В глубокой темноте она безошибочно нашла спички, и вскоре рыжий огонёк выхватил из сумрака большую русскую печь с лежанкой, скатертью покрытый стол с приставленной к нему лавкой и деревянную широкую кровать, над которой в тёмном углу висела икона Иисуса Христа.
– Как здесь славно, – обнял я сзади Дашу, неуверенно подсовывая руки под её подмышки. Она резко обернулась и пристально посмотрела в мои глаза. Я молча притянул её податливый бюст к груди, и наши губы потянулись навстречу.
– Подожди, – остановила она мои попытки снять с неё платье. – Я сама…
Сбрасывая на ходу одежду, мы устремились к ложу, и через пару минут старая, видавшая виды кровать – полуторка недовольно застонала под тяжестью молодых возбуждённых тел.
Жарко дыша, Даша с готовностью разбросила роскошные, прохладные с мороза, бёдрышки и змеёй обвила мужской торс на удивленье крепкими руками. Мой дубовый фаллос с учётом приобретённого опыта легко и непринуждённо скользнул по хорошо изученному маршруту и глубоко погрузился в изрыгающий огонь и лаву вулкан.
Сладко постанывая, девушка переместила ладони на мои ягодицы и в такт движениям вдавливала их с яростью идущего на таран лётчика-истребителя. Жаркие, страстные поцелуи покрывали мою шею и грудь, а передок с каждым мгновением увеличивал амплитуду совокупления. Груди девчонки налились свинцовой тяжестью, сосочки напряглись, и стали железными и победно заострились на вершинах божественных холмов.
Во мне проснулся зверь. Я гордо восседал сверху, как опытный жокей на укрощённой лошади, всё ещё гарцующей после бешеной скачки. Девушка конвульсивно задрожала, из груди её вырвался протяжный, полный наслаждения стон, и я почувствовал, как жёстко и требовательно стали сокращаться её нижние губы, заглатывая выбрасываемую толчками сырость. Казалось, они никак не желали, чтобы хоть малая толика мужского семени пропала втуне…
Два генерала как-то заспорили, что это такое – интимное отношение с женщиной, – работа или наслаждение? Спорили долго, и каждый отстаивал свою точку зрения. Наконец, устав от препирательств, решили спросить у денщика.
– Осмелюсь доложить, товарищ генерал, – ответил бравый служака, – если это была бы работа, то вы поручали её мне…
Я с наслаждением воспринял ласки моей партнёрши, и в порыве нежности наградил Дашутку долгим, сладким поцелуем. Она уткнулась в мою шею и с удовлетворением прошептала:
– Это было здорово. Но очень уж быстро.
– Прости, – сказал я, сползая с девушки, – исправимся. До рассвета ещё далеко.
В эту обворожительную ночь я чувствовал себя на седьмом небе. Отрешённые от мира, мы принадлежали друг другу. И только полная, улыбающаяся луна была единственным свидетелем наших утех и с любопытством подглядывала сквозь щели ставен за бурными играми молодых.
…Странные вещи происходят со мной в последнее время. Люблю одну, а сплю с другими. С точки зрения морали я совершенно разложившийся тип, развращённый и беспринципный, по уши погрязший в грехах. Особенно ужасным было то, что я ни на йоту не испытывал угрызений совести перед своей первой любовью, хотя в подсознании осуждал своё недостойное поведение. Но, с другой стороны, я не был связан со Светкой какими-то двусторонними обязательствами. Более того, она не оставляла мне никаких шансов на перспективу. За десять лет нашего знакомства я её не только не поцеловал, но и ни разу не пригласил на свидание. Не в этом ли состояла моя самая большая ошибка?
Девушки любят напористых ребят, каждая из них мечтает быть завоёванной, а я при встречах с ней катастрофически робел и выглядел тюфяк – тюфяком. Всё дело в том, что в моих глазах она была необыкновенно красива, а я считал себя нескладным дылдой с заурядным лицом и испорченными манерами. Она представлялась Джокондой за стеклом, на которую можно смотреть, но нельзя потрогать. Дурачок, я свято верил, что красавицы рождаются не для таких, как я.
О ритуальных танцах, предшествующих сближению, я знал из литературы. Но по своей наивности полагал, что простейшие знаки внимания к женщине, будь это цветы или комплименты, или во время подставленный стул, – всё это мелочёвка, недостойная настоящего мужчины.
Теперь, с высоты прожитых лет, я отчётливо понимаю свои заблуждения и рассматриваю предбрачные игры как обязательный, веками выработанный,ритуал.
Молчаливая, тихая любовь однозначно обречена на затухание. Дайте свободу добрым отношениям к окружающим вас, не копите их впрок, как Гобсек свои денежки, не будьте скупыми на похвалу. Любовь – это костёр, она не затухает, если имеет постоянную подпитку, а если её нет, то непременно превратится в кучку пепла, да и то до первого дождя.
Возможно, я и не прав. И меня обвинят в цинизме. Но я такой, каким меня создала природа и та система взаимоотношений между людьми, в которой я живу.
