Десять дней и ночей я наслаждался общением с моей уралочкой. Несмотря на молодость, она оказалась большой выдумщицей по части любви, неутомимой озорницей в кровати и прекрасным организатором межпостельного досуга. Каждый вечер, сломя голову, я мчался к ней на свидание, и мы отправлялись в театр, кино или цирк, в музей или выставку, или просто в кафе. Утомлённые зрелищами, возвращались под своды её дома, чтобы получить на десерт жаркую близость и волшебный кайф.
Внешне спокойные и рассудительные родители к моим постоянным вечерним прогулкам относились по-философски снисходительно, понимая, что огрубевшему в жутких казармах отпрыску требуется отдушина, чтобы выпустить опасно накопившийся пар.
Друзья одобрительно посмеивались, похлопывая по плечу, недвусмысленно намекая на слишком уж серьёзный характер моего увлечения. Я и сам подумывал об опасности частых встреч, не без основания полагая, как бы наши отношения не переросли в качественно новые чувства, рвать которые будет заметно больнее и хлопотнее. Это никак не входило в мои планы. Однако всё пока складывалось удачно, отпуск проходил нормально, и только братишка обиженно высказывал претензии, что его персону явно игнорируют.
Оставшиеся до отъезда дни были заполнены дружескими визитами и гостевыми приёмами. Я съездил в Копейск к Жене Девину, побывал у Забегаева и даже отведал знаменитых уральских пельмешков у Марии Олимпиевны Пугаевой, необыкновенно ароматных и безупречно вкусных, – таких, которые умела делать только она по своему башкирскому рецепту.
Встречи с приятелями проходили на высоком идейно-политическом и деловом уровне. Ребята делились информацией о победах и успехах, скромно умалчивая о неудачах. И это естественно: мужики с неохотой говорят о теневых сторонах своей жизни. Я бы поступил точно также, не дай тебе честного слова, уважаемый читатель, говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды.
В жизни, однако, не бывает, чтобы всё проходило без сучка и задоринки. На смену взлётам приходят и падения. Вот и со мной получился конфуз, который до сих пор не выветрился из памяти. А всё случилось на Вовкиной свадьбе, которая произошла-таки через полмесяца, как он и обещал.
В разгар веселья, когда гости были уже достаточно подпитые, ко мне подсела молоденькая черноволосая девочка с явной косинкой каштановых глаз. И без обиняков призналась, что учится в той же школе, которую закончил и я. И что с шестого класса в меня влюблена, что не рассчитывает на взаимное чувство, но она девственница и хотела бы потерять свою честь с помощью возлюбленного.
Несмотря на изрядное количество выпитого, я обалдел от её смелого предложения. «Какая жалость, малышка, что ты не в моём вкусе, – подумал я, – какая жалость». В чистоту и искренность её чувств нельзя было не поверить, и у меня хватило ума, чтобы не поранить их грубым солдатским отказом. Я тактично предложил ей оставить решение этого щекотливого вопроса на потом, сославшись на отсутствие соответствующих условий и непродолжительность знакомства. Конечно, подумалось мне, воспользоваться ситуацией можно, но кому нужна лёгкая победа над беззащитным цыплёнком?
Кажется, я повзрослел. Подвернись такой случай года два назад, я бы немедленно исполнил желание девочки. В конце концов, каждый человек мечтает как можно скорее расстаться со своей невинностью, словно это позорный порок. Мальчишек это почти не пугает, а девочек сдерживает только страх перед оглаской.
В честь нашей непредвиденной встречи и знакомства я предложил своей соблазнительнице выпить за дружбу и установление доброжелательных отношений. Она охотно согласилась. А что ей оставалось делать?
Через час я так нагрузился, что потерял свою новую знакомую. На меня неожиданно навалилась хандра, и я в мрачном настроении сидел на углу стола, автоматически поддерживая разговор со случайным собутыльником.
Вовка, весёлый и счастливый, подвалил ко мне с фужером вина и поинтересовался, как мне нравится на свадьбе, заранее уверенный в положительном ответе. Однако в меня вселился дух противоречия, я пьяно ухмыльнулся и сказал:
– Всё плохо! Понял – нет?
– А в чём дело, – нахмурил кустистые брови взрывной, как вулкан, Вовка.
– Во всём, – перекосила моё лицо безапелляционная улыбка.
– И жена моя не нравится? – с угрозой в голосе спросил он.
– И жена, – мотнул я пьяной головой.
Вовка несколько секунд молчал, соображая, как отреагировать на явную агрессию, потом сжал губы, и желваки заработали на его рельефных скулах:
– А ну, выйдем!
– И выйдем, – согласился я, – только за порогом она тоже не будет мне нравиться…
Что случилось потом, не припомню. Наутро я нашёл себя на кухне, на каком-то матраце. Тяжёлый чугунный молот долбил мою голову, а правая скула больно саднила.
С большим трудом я припоминал обрывки событий и тот удар в челюсть, которым по всей справедливости угостил меня дружок в попытке изменить моё мнение о его жене. Всё правильно, какая, к чёрту, свадьба без драки!
