«Семнадцать лет, а грудь – как колокол, – пришла мне на ум где-то услышанная фраза. – Интересно, с кем она в постели кувыркается? Прижать бы её в укромном месте, созрела, созре-ела девочка, да как-то перед друзьями неудобно: как ни как, а родными братьями ей доводятся».
Перед рассветом, когда комнату переполнил глубокий сон, я благополучно сполз с дивана на пол, где спала Зинка, и был встречен жадными и жаркими губами. Мы проявляли верх осторожности, боясь привлечь к себе внимание, и это была настоящая сексуальная пытка.
Поздним утром, прокручивая в голове ночное происшествие, я пришёл в ужас от тех возможных последствий, которые могли быть и которых я избежал по чистой случайности.
Дружелюбие братьев не изменилось, я постепенно успокоился и понял, что никто нашу возню не слышал. Или не хотел услышать?
– Как поживают твои подруги, – поинтересовался я у Зинаиды за завтраком.
– Ты имеешь в виду Дашку, конечно, – поджала она опухшие от поцелуев губы. – Наверное, хорошо, хотя медовый месяц у неё давно прошёл.
Вот как, моя симпатия успела выскочить замуж. А почему бы и нет? Разве мы несём перед собой какую-то ответственность за случайные связи? Ну, понравились, поимели друг друга, но то, что ты переспал с женщиной, ещё не говорит о том, что ты имеешь на неё какое – то право. От спонтанного каприза до чувства сильного – дистанция приличного размера. Нет ничего обременительней, чем быть рабом своих привязанностей. Особенно когда ты молод.
Да и Дашка, похоже, не имела ко мне претензий.
После долгой разлуки нам всегда кажется, что и года не хватит, чтобы рассказать обо всём, что произошло за это время. Однако и трёх дней не прошло, как всё серьёзное было высказано, а местные новости выслушаны. Все знакомые девчонки повыскакивали замуж, даже Воронина, когда – то влюблённая в меня по уши и пролившая не одно ведро слёз из-за моего явного к ней равнодушия. Галька – так себе деваха, но меня всегда возбуждал её бюст. Высокие, как пирамиды, и упругие, как мячи, они нахально рвались наружу из – под её тесной кофточки, смущая неискушённых в любви пацанов и заставляя трепетать даже закаленные в грешных утехах сердца. Мне доводилось провожать её пару раз до дома, и пальцы ещё помнили сладостные прикосновения к нежным девичьим соскам. Она трепетала под ласками, почти теряла рассудок от вожделения, страстно прижималась и жадно втягивала в рот мои губы, но не отдавалась, блюдя девичью честь и непорочность. «Не думай и не мысли – не дам! Вот женимся, тогда хоть ложкой хлебай», – говорила Галька своим поведением, напрочь отметая попытки залезть под её платье. Сказывалось воспитание родителей – старообрядцев. А что – нормальная кандидатка в жёны, мне лично такие нравились.
Совсем недавно я случайно встретился с ней на фуршете, – дородную, сытую, довольную всем женщину, окружённую всеобщим вниманием и сыновьями – разбойниками. Мы перекинулись несколькими фразами, обоюдно приятными и достаточно двусмысленными. Из этого короткого, но ёмкого разговора я понял главное: никогда в жизни она не изменяла. Ну, просто копия Пушкинской Татьяны.
Вечером я объявил родителям, что собираюсь нанести визит вежливости Светлане. Мать не была в восторге от моего решения и безуспешно пыталась отговорить. Отец добродушно обронил «как знаешь, сын», а братишка недовольно промолчал.
Накануне отъезда я решил прогуляться по КБСу, неожиданно для себя заглянул по пути в свою бывшую семилетку и встретил (надо же!) учительницу Галину Ивановну, талантливо отлучившую меня от математики, как еретика от церкви. Было приятно видеть, как она растерянно улыбалась, глядя на мою ладно подогнанную курсантскую форму, и её разочарованный лепет на счёт моих достоинств я перевёл с языка этой двуликой гражданки как фразу «а почему ты не в тюрьме».
От этой незапланированной встречи настроение моё совершенно испортилось, и чтобы освободиться от стресса, я уселся в зрительном зале Дворца культуры для просмотра одной из бесконечных серий всеми любимого трофейного фильма «Тарзан».
Рядом, по левую руку, расположилось прелестное создание – жгучая брюнетка с пухлыми губками и привлекательными ямочками на пунцовых щёчках. Она любопытно брызнула на меня коричневым взглядом и грудным мелодичным голосом отпустила в мой адрес короткую реплику:
– Боже, какие соседи!
В ответ я показал ей все тридцать два зуба и вслух высказал мысль, что для такой редкой жемчужины непременно нужна и соответствующая оправа.
Фильм я знал почти наизусть, и поэтому больше косил взглядом на девушку, мучительно решая вопрос, как бы её закадрить на вечер. «Смелее, ковбой, – подбадривал я себя. – Тебе нечего терять, кроме одиночества», и наклонился, шаря рукой в поисках условно упавшего предмета.
