— Оксана — красавица. Это каждый видит. Ты, Мишко, не обижайся на то, что скажу, — я старше тебя, опытнее, да и, как ни говори, женщина. То, что Оксана девушка не без гонора, это тебе и самому ясно. Да и что это за девушка без гордости, да еще такая хорошенькая. И что влюблен ты в нее — тоже понятно. Но если бы и она тебя так сильно любила — было бы хорошо. Скажу откровенно: ее любви к тебе я не заметила. Может, она слишком скрытная? Хитренькая? Не знаю. Была бы рада, если ошибаюсь. Боюсь, когда вы поженитесь, тебе трудно будет с нею. Очень уж ты, Мишко, добрый, доверчивый. Видимо, жениться тебе надо после того, как пройдет первое сильное увлечение, первый хмель любви немного рассеется, чтобы ты более трезво мог все взвесить.
Здесь Галина, заметив, что Михайло покусывает губы, умолкла, как бы извиняясь, заглянула ему в глаза:
— Еще надо подумать, Мишко. Очень может быть, что я ошибаюсь.
— Ты, безусловно, ошибаешься! — твердо и даже резко ответил он. — Ты ее просто не успела распознать. Ведь она чувствовала себя скованно, находясь впервые у вас в гостях. Нет, Галя, она очень любит меня. Вот увидишь — все будет как надо.
В день отъезда у Михайла было хорошее, праздничное настроение; Галина своими неуместными подозрениями не омрачила его. И хотя горьковатый осадок от ее слов остался где-то на дне души, сейчас наставления и предостережения Галины были забыты — Михайло увлеченно верил в свое счастье.
Лесняку приснилось, что он уже сдал государственные экзамены, получил университетский диплом и приехал в родную Сухаревку. Приехал не один — с Оксаной, а с ними — Зинь и Вера. Он пригласил их к себе в гости перед долгой разлукой. Прибыли они будто бы вчера, в субботу, а сегодня, в воскресное утро, все четверо вышли из Лесняковой калитки и пошли по улице. Солнечно, щебечут воробьи, в садах краснеют вишни. Изо всех дворов на них смотрят любопытные женщины и девушки: одна из хаты, припав лицом к окну, другая — с порога глядит, раскрыв дверь, а старшие, более смелые, выходят прямо к воротам и даже окликают:
— Что, Мишко, уже закончил науку? Слава богу! А эти девчата — невесты ваши или только подружки?
— Красивые, будто в любистке купаны! Вот радость твоим родителям.
Девушки смеются, особенно громко — Оксана: хохочет, заливается смехом. Михайлу становится неловко: еще сухаревские тетки подумают, что она легкомысленная, осудят за неуважение к старшим…
Он просыпается, но смех Оксанин не умолкает, и Михайло чувствует, как чья-то легкая рука гладит ему волосы. Он раскрывает глаза и видит над собой милое лицо Оксаны.
— До каких пор спать будешь, горюшко мое! — смеется Оксана. — Твои хлопцы давно разбежались по читальням, а ты вылеживаешься…
— Да я только на рассвете заснул, — оправдывался Михайло. — Диамат зубрил. Последний экзамен. Меня и хлопцы будили — едва отделался от них.
— От меня не отобьешься! — прервав смех, хмуря темные брови, говорит девушка. — Посмотри, солнце куда поднялось. Собирались же сегодня в городскую библиотеку. Даю пять минут на сборы, а я сбегаю к себе за конспектами. Ну же, Мишко, шевелись!..
После поездки в Павлополь, после того памятного разговора с Галиной, разговора, который так неприятно поразил его, он стал чаще присматриваться и прислушиваться к девушке, анализируя и ревностно оценивая ее слова, смех, взгляды, каждый жест и выражение ее лица. Делал вывод, что Галинины подозрения были напрасными. Правда, он заметил и то, что Оксана после поездки в Павлополь стала заметно ласковее с ним, уверяла, что и Василь и Галина очень ей понравились. Если раньше его беспокоило то, что у Оксаны порою беспричинно портится настроение, что она часто уходит в себя, словно прислушивается к своему сердцу, будто что-то взвешивая, в чем-то сомневаясь, то теперь она держалась свободнее и увереннее.
Они, встречаясь чуть ли не каждый вечер, уходили подальше от общежития и, кажется, больше целовались, нежели разговаривали. Михайло думал: «Более веских доказательств ее любви ко мне, ее преданности мне я не могу и не имею права требовать от девушки».
Стянув Михайла с койки, Оксана напоила его чаем, и через полчаса они сошли с трамвая на главной магистрали города, которая по воскресным дням была особенно оживленной. Они шли взявшись за руки, любовно поглядывая друг на друга, направляясь к городской библиотеке. В читальном зале им предстояло весь день пробыть вместе, а вечером пойти в парк на эстрадное выступление столичных артистов.
Оксана первая увидела столпившихся у входа в универмаг людей и тихо рассмеялась:
— Хорошо, что у нас денег нет, не то и мы бросились бы в эту очередь.
Лесняк, присмотревшись к толпе, сказал:
— Это не очередь. Там что-то случилось. Пойдем узнаем.
Приблизившись к толпе, увидели сосредоточенно-печальные лица людей, слушавших тревожный голос, звучавший из громкоговорителя, висевшего на столбе. Лесняк тихо спросил пожилого человека, который, сняв фуражку, дрожащей рукой вытирал вспотевший лоб:
— Что передают?
Мужчина неприветливо взглянул на Михайла, кратко ответил:
— Передают, что беда случилась.
