— Вижу, что все вы рветесь на фронт, — сказал он спокойно. — И я об этом мечтаю. Но поймите, друзья, уйдем отсюда — самурай обязательно сунется сюда. А кто ему по носу даст, если мы уйдем? Терпите, товарищи, и несите свою службу.
— И правда, хлопцы, — воскликнул Савченко, — нечего нам нюни распускать. — И он резко прошелся пальцами по белым клавишам:
Зенитчики подхватили песню во всю силу своих молодых голосов, и в только что печальных глазах засветилась отвага. От этой дружной песни Михайлу показалось, что у него мурашки пробежали по телу: ему вспомнилось, как они пели боевые песни на вечерних прогулках и на Неве, и на Волге, надеясь, что вскоре поедут на передовую.
«А Наташа воюет», — подумал он с завистью. И вспомнилось, как, войдя в вагон в Челябинске, он впервые увидел ее. Среди ехавших армейских командиров она сразу бросилась ему в глаза — невысокого роста девушка, лейтенант танковых войск. Подтянутая и энергичная. Она ехала в соседнем купе.
Когда Лесняк вошел в вагон, она как раз повесила шинель и пилотку на крючок вешалки и поправила волосы, которые, как круглая копна, лежали на ее голове. Стрижка под мальчика подчеркивала ее полное лицо. Под темными бровями — выразительные черные глаза, в которых то и дело вспыхивали искорки затаенного юмора.
Пулькин, прохаживаясь по вагону, приглядывался к девушке и вдруг, остановившись перед нею, лихо козырнув, сказал:
— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?
— Разрешаю, — сдержанно ответила она.
— Куда едем, если не военная тайна?
С лица девушки мгновенно исчезла улыбка, и она неприязненно спросила:
— А вас интересуют военные тайны?
Галантно наклонившись, Пулькин что-то прошептал ей на ухо и, выпрямившись, с довольно-таки глупой улыбкой следил за выражением ее лица. Она густо покраснела и возмущенно сказала:
— Вы почему позволяете себе распускать язык? И вообще, товарищ краснофлотец, каким образом вы затесались в вагон для комсостава?
Пулькин принял независимый вид:
— Разве вам еще неизвестно, что рядовой матрос равен сухопутному капитану?
— Посмотрите-ка на него! — рассердилась девушка-лейтенант. — Сразу видно, что пороха не нюхал. Хочешь, чтобы я по команде «смирно» проверила твои документы? Ну-ка, марш на свое место, гер-рой!
Геннадий стоял, растерявшийся вконец. Заметив, что на него начали обращать внимание офицеры, иронически улыбнулся и сказал:
— Принимая во внимание, что вы девушка и к тому же…
— Топай, топай отсюда, морячок, — резко прервала его она, — не на ту натолкнулся.
И демонстративно отвернулась к окну.
Высоко подняв голову и нахмурившись, мурлыча что-то себе под нос, Пулькин отошел прочь.
Лесняк, еле сдерживая смех, все же сочувственно спросил:
— Дала отпор? Видать, боевая! Недаром у нее на груди поблескивает медаль «За отвагу». Такая отбреет — будь здоров.
Геннадий только рукой махнул, дескать, отвяжись.
Однако за долгую дорогу Пулькин с Наташей не только помирились, но и стали друзьями. Она ехала с фронта в Омск за пополнением.
Однажды Лесняк спросил у нее, как она стала командиром-танкистом.
— Медсестра, санинструктор или военврач — это понятно, но девушка-командир…
— Что ж тут удивительного? В нашем батальоне ротой автоматчиков командует девушка, — слегка повела бровью Наташа. — А я стала танкистом, можно сказать, случайно. После десятого класса я окончила курсы трактористов, возглавляла в МТС девичью бригаду. Когда к нашему селу на Полтавщине приблизился фронт, молодежь начала думать о том, как организоваться для борьбы против общего врага, а тут подвернулся случай: в наше село влетели танкисты, остановили машины и начали копаться в моторе одного танка. Я наблюдала за ними и поняла, что они слабо знают двигатель, — машина не заводилась. Подойдя к ним, я попросила разрешения заглянуть в мотор и быстро обнаружила неисправность. Тут же ее устранила. И, на мое счастье, к машине подошел генерал, похвалил меня. Я не растерялась — попросила генерала, чтобы взял меня с собой. Он особо и не возражал — людей не хватало. Так я стала водителем танка…
— Пусть бы казнили меня, четвертовали — ни за что бы не согласился быть под началом у девушки, — сказал с вызовом Пулькин. — Даже такой хорошенькой, как вы. — И добавил: — Слава аллаху, на флоте это исключено. Издавна повелось: с выходом в море не брать на борт женщин… Даже представить себе невозможно женщину в роли командира военного судна. Нет-нет, это совершенно исключено!
— А комиссар на корабле в «Оптимистической трагедии» Вишневского? — горячо возразила Наташа. — Да еще какую буйную братву прибрала к рукам!
— Это литература, — пренебрежительно ответил Геннадий. — Наверняка — художественный вымысел.
— Вижу, что ты любитель поболтать, — чистосердечно рассмеялась девушка.
…Тогда же они познакомились с моряком, старшим лейтенантом. Он сам подошел и поинтересовался, куда они держат путь. Пулькин не без гордости ответил:
— На Тихий океан.
