Ведь Его даже нельзя считать некоей определенной личностью – согласно тем молитвам, которые временами слышал (или, вернее, подслушивал по случаю) Тревис у товарищей по оружию. Сам он никогда не ходил на службы, но кое-кто из полковых священников обладал таким голосом, от которого буквально содрогалась земля и в уши невольно вливались речи о великодушии Творца, даровавшего нам жизнь вечную. Но уготовано сие лишь для уверовавших в Него, все же прочие, не удостоенные Книги Праведников, отправятся непременно в ад.
Тревиса мало волновали проблемы ада и рая, если уж на то пошло. Гораздо важнее было позаботиться о том, чтобы не попасть под пулю, вовремя набить желудок, иметь под рукой фляжку, если захочется выпить, и желательно женщину, если захочется иных утех.
При мысли о женщине в памяти Тревиса всплыли фиалковые глаза и обольстительная улыбка. Ох и горячая штучка эта дамочка! Конечно, не все было у них гладко, но и хорошие моменты случались нередко, да еще какие! Вот только под конец он распустился, утратил бдительность и даже поверил, что маленькая обманщица по-настоящему влюбилась в него. За что и получил удар в спину – а чего еще прикажете ждать от женщины?
Ох, ну и холод! Хорошо бы погреться у костра, но генерал Грант категорически запретил разжигать костер – вокруг полно Ребов. Закутавшись поплотнее в плед, Тревис по привычке погладил рану. Слава Богу, она затянулась, и капитан освободился от женских оков. Но действительно ли это так?
Китти. Черт бы ее побрал, почему он обречен грезить ею? Она-то, поди, и думать про него забыла, как только сбежала вместе со своим дружком-южанином, или кем он там ей приходится? Ведь он ей безразличен. Она лишь воспользовалась им и обвела вокруг пальца. И непременно получит за это по заслугам, вот только надо до нее добраться! С каким наслаждением он сомкнет пальцы на этой шелковой нежной шейке и станет сжимать их что было сил, покуда милые фиалковые глазки не выскочат из орбит!
Нет! Он отчаянно тряхнул головой. Тревис может сколько Угодно ломать комедию перед Сэмом, но себя-то он не станет обманывать! Он не сможет причинить ей зла. Не то чтобы он хотел обладать ею вновь – с него хватит! – но если они и вправду повстречаются, Тревис просто отвернется и гордо пройдет мимо. Но мстить он ей не станет! Та горячая, душная волна, что накатывает на него всякий раз при воспоминании о Китти, делает ее неприкосновенной.
Рядом хрустнула ветка, и Тревис автоматически схватил ружье.
– Это я… – прозвучал знакомый голос Джона Райта. – Не стреляй.
– …а какого черта ты подкрадываешься в сумерках? – проворчал Тревис, пока одноглазый ветеран усаживался рядом. – Все в отряде начеку, кругом полно Ребов.
– Да уж, в этих горах так и кишат конфедераты.
– Тебе не очень-то нравится прозвище Ребы, верно? – заметил Тревис, давно обративший на это внимание.
– А что значит Реб? – небрежно пожал плечами Джон. – Человек, протестующий против чего-то и поднявший мятеж? Но ведь каждому из нас приходится против чего-то протестовать – такова жизнь! И разве мы такие уж разные? Вот, к примеру, убьют нас с тобой нынче ночью – и чем мы будем отличаться от южан?
– Да уж, Джон, весельчак из тебя не вышел.
– Ас чего мне веселиться? Ты сам-то слышал новости? Завтра на рассвете мы атакуем Брэгга. У него невыгодная позиция, да и числом мы его превосходим, но все равно поляжет в бою немало. Вот я и думаю: готов отдать концы и отойти в мир иной или нет?
– Куда отойти? – горько рассмеялся Тревис. – Есть ли он вообще, этот мир иной? Джон, да ведь я только что сидел и думал о том же самом! Когда кончится последний бой, куда мы попадем? Только не корми меня баснями про небеса и ад, я все равно в них не верю!
– Я сам не раз сомневался в этом, Колтрейн, но тебе скажу вот что: если нет ни рая, ни ада, ради чего вся эта каша? Ну, взять хотя бы нашу войну! Какая разница, за кого воевать, если в итоге окажемся все вместе – и правые, и неправые? Нет, у меня в башке такое не укладывается, как ни крути.
– Стало быть, ты веришь в Бога.
– Если ты ни во что не веришь, зачем вообще суетиться и жить? К примеру, взять хотя бы завтрашний бой. Мне вовсе не хочется сложить там голову. Но, по крайней мере, я могу думать, что такой конец станет всего лишь началом, что Он примет меня на небесах и дарует вечную жизнь.
Тревис вытащил из кармана сигару и подозрительно понюхал. Так и есть, отсырела. Он брезгливо отшвырнул ее подальше.
– Вот уж не думал, что ты настолько религиозный человек, Джон. Всегда считал тебя таким же сорвиголовой, как я сам.
– Плохо же ты меня знаешь. Может, нам стоит почаще бывать вместе, тогда я смогу поверить, что ты любишь мою малышку.
– Люблю твою малышку?! – Тревис чуть не подавился. – Это Китти, что ли? Нет уж, послушай, что я скажу! Я в жизни не любил ни одну женщину. Ну да, она довольно смазлива, и мне нравилось на нее смотреть, но любить?
– Китти верит в Бога, – невозмутимо продолжал Джон.
– Вот как?
