Викториан отстранился, непонимающе на неё посмотрел. Щеки девушки побагровели, «ей стыдно? Неудобно или она просто боится? Но боится чего?» Викториан мысленно пытался найти ответы на свои же вопросы. Он поднялся с колен, «Черт возьми, придя сюда, я не собирался с ней видится, а в итоге она рядом, да ещё и ногу подвернула». Он злился на себя за то, что как безумный захотел её увидеть, за то, что по-прежнему испытывает к ней нежные чувства или это просто влечение? Которое он ещё недавно называл, всего лишь длительным воздержанием. Он был зол на неё за то, что она такая красивая, притягательная, за то что, так яростно пыталась сбежать от него, что подвернула ногу. И, тут его осенило, возможно, это очередной розыгрыш, чтобы избавиться от него. Второй раз, он на её уловку не попадётся. Засунув руки в карманы брюк, он с презрением спросил, — Сильно болит? Может послать за доктором? — Тон, которым был задан вопрос, заставил Шеридан просмотреть на него.
— Только на этот раз, не забудьте, какая именно нога болит.
Шеридан молчала, да и что собственно она могла сказать? Никто не станет его винить за недоверие, после всего, что она натворила, будучи ещё на острове. Девушка встала стараясь не выказать боли, которую испытывала при движение ногой.
— Вы совершенно точно можете винить меня в обмане, но я как таковой вины за собой не чувствую. Да я совершила ужасный поступок, который был вызван безысходностью ситуации. И я поступила бы так ещё, и ещё раз, если бы у меня была, хотя бы малюсенькая надежда, не плыть с вами ваша светлость, а остаться в своем поместье. — Она гордо вздернула подбородок.
— А разве, не именно этого вы хотели, сочиняя письмо, от имени вашей бабушки? — Он заметил перемены в её лице, видно слова достигли цели, вот только легче от этого не стало. Викториан просто развернулся и пошел по тропинке, оставив девушку одну. Шеридан глядела в спину отдаляющегося герцога и не могла винить его за такое поведение, потому что «сама виновата, во всем, что сейчас с ней происходит, «в очередной раз подумала девушка, прежде чем, преодолевая боль, побрела к «дому».
Дни шли спокойно, Шеридан каждый день занималась с герцогиней уроками по этикету. Элоиза терпеливо объясняла ей все тонкости поведения, какие приборы, для какого блюда предназначены. Одним днём повар приготовил все самые изысканные, известные в Лондоне блюда и они с герцогиней устроили свой мини приём, на котором присутствовали лишь они вдвоем, в качестве экзамена. Шеридан совсем справилась отлично и они перешли к следующему этапу, а именно как правильно рассаживать гостей на приёмах. Знатных и титулованных, приличия требуют рассаживать по определённым правилам, иначе тебя посчитают невеждой. Как оказалось, это совсем не так легко, как казалось на первый взгляд.
Для начала Шеридан выучила все титулы, от верхней иерархии до обычных пэров. Она также узнала, что титул не обязательно передается по наследству, от отца к сыну, его просто можно купить.
Любовь к чтению и познания всего нового, положительно влияли «на успеваемость Шеридан». Да и Элоиза старалась преподнести всё как можно интереснее. За эти дни они с Шеридан сдружились и частенько сидели вечерами у камина, болтая обо всём. Элоиза поведала историю о супружестве с отцом Викториона. Шеридан в свою очередь, рассказала о себе, своём поместье. Во время их бесед был большой соблазн признаться в обмане, но тут же всплывали в памяти слова герцога. «Не вздумайте задуривать голову моей матери, своими угрызениями совести». Но, не рассказала она, отнюдь не поэтому, а больше потому что, боялась потерять дружбу и доверие Элоизы.
В остальном всё шло своим чередом, учитель французского задержался в Париже на несколько дней, поэтому Шеридан могла спокойно всецело отдаваться этикету.
Нога уже практически не беспокоила, особенно после того, как по совету Джени, она несколько дней прикладывала листы лопуха, принесенные той же Джени. Шеридан слёзно просила горничную ни говорить Элоизе, о больной ноге, уверяя, что ничего серьезного нет, она всего лишь оступилась. И сама не понимала как, но ей это удалось. Не хватало ещё объяснять Элоизе, почему после прогулки с герцогом она вернулась хромая.
О герцоге она старалась не думать, и решила, что больше не позволит такого обращения с собой. И более того, девушка совершенно точно знала, что сможет совладать с собой, и больше никакой дрожи в коленках, и никакого учащенного сердцебиения, она не допустит. — И будет только так и никак по-другому. — Сказала она себе. И после этого внушения, стало так легко и спокойно, Шеридан перестала бояться встречи с ним, ей стало просто безразлично, по крайней мере, так она себе говорила, и сама искренне в это верила.
