Шеридан набралась смелости и взглянула в эти глаза, сердце забилось где-то в районе горла, ладони вспотели, а губы резко пересохли. Викториан чувствовал, как при дыхании вздымается её грудь, так близко они стояли и это лишало его здравомыслия. Облизав губы Шеридан, слишком поздно поняла о своей ошибке, он больше не мог совладать с собой, застонав, он прильнул к этим нежным губам. Поцелуй был нежным и одновременно настойчивым. Как же он соскучился по ней, по её губам, запаху кожи и теперь наслаждаясь, пробовал каждую частичку её сладких губ. Шеридан робко ответила на поцелуй, Викториан прижался ещё ближе, она почувствовала силу его желания. Неведомые ощущения внизу живота нарастали и пульсировали там, где средоточие всего наслаждения. Викториан прервал поцелуй, но не отстранился, их дыхание участилось, когда он заговорил, его дыхание щекотало ей губы. — Шери, ты мой личный наркотик, — он слегка прикусил губу Шеридан, она тихо застонала. И он снова поцеловал её долгим, страстным поцелуем. Трепеща в объятиях, Шеридан коснулась его щеки, лёгкая щетина приятно покалывала пальцы. Она позволила себе немного больше и запустила руку ему в волосы, притягивая тем самым его ещё ближе. Это прикосновение вернуло Викториона к реальности, он отстранился и отвернулся от неё, поправив рубашку подошёл к бару, налил виски и одним глотком осушил стакан, налил ещё. Не оборачиваясь, не глядя на Шеридан он заговорил, — Вы мне так и не ответили, — на удивление спокойно спросил он, хотя внутри у него бушевал «ураган». От равнодушия сквозившего в каждом слове, сердце девушки разлетелось на мелкие куски. Пытаясь унять дрожь, Шеридан посмотрела на него, осознание произошедшего не заставило себя ждать, румянец стыда казалось, залил не только щёки девушки, но и всё её тело, настолько велик он был. Собрав все силы, чтобы как можно равнодушнее звучал голос, Шеридан уточнила, — Какой именно? Помнится мне, вы задавали два вопроса?
Догадываясь, что таким образом девушка пытается скрыть обиду, он налил немного вина и подал бокал Шеридан. Она сделала несколько глотков и не дожидаясь ответа продолжила, — Так уж и быть, я отвечу. Что с моим платьем вас совершенно не касается, поэтому я отвечу на другой ваш вопрос. У меня нет желания принадлежать к вашему обществу потому что, сама мысль быть частью чего-то с вами ваша светлость, подобна смерти, — Викториан напрягся, хотя и был готов к чему-то подобному, после содеянного, он это заслужил.
— Меня успокаивает одна надежда, — продолжила Шеридан, — что спустя 743 дня, я смогу избавиться от вашей опеки и наконец-то покинуть не только поместье, но и этот город, чтобы быть как можно дальше от вас. — Она допила вино, поставила бокал на столик и с грацией, которой могла позавидовать сама королева, вышла из комнаты и быстро направилась наверх. Молясь никого не встретить на своём пути, так как жгучие слёзы обиды остановить уже не могла.
Шеридан бесшумно плакала в своей комнате, а Викториан напиваясь виски, корил себя, за слабость которой поддался. Ну почему он не в силах держаться от неё подальше, даже вдали всё время думает о ней, ищет разные предлоги приехать к матери, а потом сам же их отметает.
Ежедневная борьба с самим собой утомила его настолько, что оказавшись наедине с Шеридан он поддался соблазну.
Викториан покинул дом матери, даже не попрощавшись, продолжил напиваться у себя и мучиться угрызениями совести. К утру он нашёл одно, как ему показалось самое верное решение, которое поможет решить все проблемы.
Ему необходимо жениться!
К тому времени как должен прийти Месье Дебуа, Шеридан вся извелась. Мало того что почти всю ночь провела в слезах, благодаря его светлости. Так ещё теперь, всё утро переживает, как ей извиниться перед учителем. Голова ужасно болела, плюс ко всему, девушка пришла к выводу, что «теряет» себя. Разве она раньше вела себя так, реагировала слишком болезненно, на такие простые вещи как чьё-то внимание, пусть даже это внимание самого герцога Ровендейла? Хотя и общение с герцогом у неё первое. В конец совершенно запутанная, Шеридан решила сосредоточиться на извинении перед учителем. К завтраку спускаться не стала, а сразу пошла в классную комнату, по пути мысленно репетируя разговор.
Френсис Моаран Дебуа пришёл раньше обычного, и теперь ожидал появления своей ученицы. Он ясно решил для себя, не затрагивать вчерашнюю тему, так как его вина определённо существовала. Поэтому когда Шеридан вошла в комнату, он не выказал ни особой радости, ни враждебности, а сразу приступил к уроку. На сегодня у них была запланирована работа над произношениями, Дебуа называл слова, Шеридан повторяла за ним, копируя и запоминая произношения.
—
—
—
Шеридан всё послушно повторяла, стараясь как никогда. Повторив как минимум полсотни слов, она не выдержала. Вместо того чтобы повторить очередное слово, произнесла —
