— Если вы будете отвлекаться, мы не успеем проделать всю запланированную на сегодня работу.
— В данный момент, для меня важнее объясниться с вами.
Дебуа отложил книгу, дав понять, что готов слушать.
— Я хочу, чтобы вы знали, что я не жаловалась на вас. Мы вообще с его светлостью, ну как это сказать, не ладим, а даже наоборот. И моё желание находится отнюдь не здесь, а у себя дома и не заниматься всеми этими танцульками.
— К вашему сведению эти занятия как вы их любезно назвали танцульками, требуют особого мастерства.
— Я ни в коем случае не хотела вас обидеть, — быстро проговорила девушка, боясь опять всё испортить. — А пытаюсь объяснить вам, что находясь здесь, я нахожусь не на своём месте, и после совершеннолетия я покину это место. Мне нужно подождать только, — она задумалась, — всего 742 дня.
Дебуа внимательно посмотрел на неё, — это не мало, — он задумался, — А что вы вчера сказали герцогу?
Шеридан виновато опустила голову и тихо произнесла, — Предложила его светлости купить пару медведей, для моей замены.
Дебуа медленно поднялся с места, —
— Это может быть очень интересно.
Шеридан пыталась расслышать, что он там шепчет.
—
— Вы так считаете?
Он снова прошелся по комнате, — вы не задумывались от чего его светлость герцог Ровендейл, вчера провел со мной, эту беседу, если вы с ним не в лучших отношениях?
— Ну это просто, — спокойно сказала девушка, — вы думаете он вчера заботился обо мне? Нет, он всего лишь боится, чтобы я не посрамила его титул. Я же под опекой самого герцога. И если я опозорюсь, то тень падёт и на него, вот и всё. — Констатировала она.
—
— Я введу тебя в мир танцев. О! Это будет прекрасно, наблюдать за вашим «взлетом». Вы производите фурор! Мы произведем фурор! — воодушевился он. — Все знатные кавалеры Лондона будут у ваших ног. — Шеридан наблюдала за ним и на минуту, ей даже показалось, что он спятил.
— Месье Дебуа, — нерешительно перебила его мечтания, — вы не забыли, что говорите обо мне?
— Ну разумеется я помню.
— Тогда о каких кавалерах, вы мне твердите? Разве вы не помните что мне всё это не нужно.
Он отмахнулся от неё рукой, — глупости всё это, ты даже сама не представляешь, как они тебе нужны, моя дорогая.
Шеридан попыталась что-то возразить, но он остановил её.
— Ты только представь, — Дебуа присел рядом с девушкой на диван, приобнял одной рукой, а другую вытянул вперёд, словно показывая картину будущего. Завораживающе тихим голосом заговорил, — толпы воздыхателей будут искать встречи с милой Мисс Шеридан Мелиорас, всячески добиваться её руки, готовые умереть за один только взгляд. — Ну, или поцелуй, — закончил фразу уже обычным голосом, — это как кому угодно.
Шеридан уже не на шутку забеспокоилась за его рассудок. Говорит странные вещи, не говоря уже о том, как ведёт себя.
— Могу ли я взять на себя смелость, — не унимался тот, — посоветовать вам, не спешить в своём решении. — Вы только представьте…
Шеридан поднялась, — спасибо, напредставлялась уже, — произнесла она с сарказмом. — Вам в пору романы писать. — Слушать всю эту чушь, у неё не было ни малейшего желания. На выходе она произнесла, — я хотела извиниться, я это сделала, остальное это всего лишь ваши домыслы. Давайте поступим так, сегодня мы возьмём выходной, а завтра начнём занятия по старой схеме. — Она присела в реверансе, — до завтра Месье Френсис, — и скрылась за дверью.
***
Летели дни, всё казалось таким обыденным. Шеридан даже представить не могла раньше, что постоянные занятия, танцы, повторение этикета, так тесно войдут в её жизнь, что отними сейчас у неё всё это, она завоет от тоски и безделья. Девушка пришла к выводу, что жизнь в этом высшем обществе, ужасно скучна и в тоже время очень сложна, все эти правила которым должна следовать молодая леди, чтобы соответствовать этому статусу, а ещё больше правил чего не должна делать. Всё это кажется таким нелепым. Так почему все так стремятся туда попасть?
Все пророчат ей фурор, Дебуа, Элоиза постоянно об этом твердят. А что если никакого фурора не будет? Шеридан чувствовала на себе ответственность, хотя не она на себя её возложила. Где-то в глубине души боялась провала своего «дебюта», боялась разочаровать их ожидания. Возможно, поэтому занималась с большим усердием, молча терпя все замечания Дебуа.
Вальс она знала как «Отче наш», свободно могла вальсировать медленно, быстро, с музыкой и без, даже с закрытыми глазами, это не составило бы особого труда.
