В дверь постучали. Ева осторожно повернула больную голову на звук и заметила Фурио, ухмылявшегося ей со стула, на котором сидел, закинув ноги на стену. Если он здесь, то кто за дверью?
Ева попыталась скрыть шок при виде Алесио. Кузен Габриэля, которого она знала по учебе! Ева попыталась собраться с мыслями: стоит ли скрывать факт, что они знакомы?
Ее внезапная радость наткнулась на пустое, безэмоциональное выражение его обычно улыбавшегося лица. Он отвел взгляд. Боже, если бы Ева плохо знала Алесио, то решила бы, что они раньше никогда не встречались. Вспыхнувшая искорка оптимизма тут же погасла. Габриэль, должно быть, ошибся на его счет. Алесио здесь не ради помощи. Он на стороне Стефано.
А потом появился и сам Моретти.
Алесио остался у двери, а Стефано вытащил из-под стола стул и уселся перед Евой. Он закинул ногу на ногу и небрежно положил руки на колени. В дорогом костюме мужчина выглядел так, словно предстояло приятное свидание. Господи, как же она его ненавидела.
— Во-первых, прости, что не могу предложить тебе что-нибудь от боли, которую, предполагаю, ты чувствуешь. Ты стонала, даже будучи без сознания, — объяснил он и добавил, бросив хмурый взгляд на Фурио: — Я не ожидал, что возникнет необходимость в лекарствах.
Ева застыла, смущенная извинениями и заботой Стефано.
— Твоему состоянию нет оправдания. Ты согласен со мной, Фурио? Поэтому, если я могу что-нибудь сделать для тебя, пока мы ждем, пожалуйста, дай мне знать.
Он сейчас серьезно? Внезапная дружелюбность была настолько неуместной, что пугала. Наверное, Фурио ударил ее сильнее, чем ей казалось, потому что она явно растерялась.
— Не бойся, Ева, — усмехнулся Стефано без капли юмора, — Габриэль боится за двоих. Довольно странно, что это не повлияло на меня так, как я предполагал.
Она покачала сотрясенной головой и подавила крик, когда снова пошевелила плечом. Святой Боже! Она стиснула зубы от волны боли и не удивилась выступившим на лбу каплям пота.
— Я не понимаю, что здесь происходит, — призналась Ева хриплым голосом. — Ты не собираешься меня убивать? Или заставить меня подольше страдать — часть сценария?
Девушка отпрянула, коря себя за несдержанность, когда Стефано поднялся, в два шага оказавшись рядом, его лицо внезапно помрачнело. Он оттянул ворот ее футболки и осмотрел плечо. Ева попыталась отмахнуться от его руки, но выругалась.
— Черт побери! — рявкнул он, свирепо глядя на Фурио. — Ты, нахрен, вывернул ей плечо. Ева, тебе нужно расслабиться.
— Нет, не надо, — в ужасе пролепетала она. Он собирается вправить ей вывих? Трогать ее руку? Ту, которая и так огнем горит? — Можешь просто убить меня?
Стефано проигнорировал ее и махнул Алесио.
— Держи ее. Здесь и здесь. Крепко, — добавил он, указав на талию и здоровое плечо.
— Пожалуйста, Стефано, — ей было плевать, что она умоляла, — просто оставь. Это...
Они проигнорировали ее просьбы, и Алесио сделал, как ему велели, держал крепко, пока Стефано взял за запястье и вывернул руку в странное положение.
— Черт, хватит, Стефано! — закричала она, захлебываясь от боли.
— Не отключайся, — пробормотал он, обхватил плечо и сдвинул его, прежде чем медленно вернуть руку на место. Ева взвыла от тошнотворного хлопка и как только подумала, что сейчас потеряет сознание, почувствовала внезапное облегчение.
— Встало на место? — спросил он.
Ева моргнула.
— Да, — выдохнула девушка. Первый нормальный вдох с момента, как она очнулась. Неуверенно взглянула на его удовлетворенное лицо. — Спасибо. Это... Боже, мне намного лучше.
Алесио отпустил ее и молча отошел, пока брат Габриэля снова подсунул под спину подушку.
Ева подозрительно нахмурилась.
— Откуда ты знал, что надо делать?
Стефано одарил ее насмешливым взглядом.
— Большинство из нас знает пару вещей, как оказать первую помощь в полевых условиях. Мне уже дважды приходилось это делать. Случай был немного другой, но результат тот же. Облегчение. Тебе стоит приложить к плечу лед, как только появится такая возможность.
Они серьезно сейчас это обсуждают? Должна ли она сделать это до или после того, как он убьет ее?
— Непременно, — буркнула она. — Обязательно попрошу святого Петра дать мне лед, как только окажусь перед воротами рая.
Подняв руку, Стефано осторожно провел пальцем по ушибленной щеке и покачал головой. Ева отпрянула от чужого и совершенно нежеланного прикосновения.
— Я искренне сожалею о случившемся, Ева. — Он опустил руку и вернулся на стул.
Ева попыталась осмыслить такой неожиданный поворот. Это не тот Стефано, которого описывал Габриэль во время рассказа о своей жизни. Ева медленно спустила ноги на пол и выпрямилась, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.
Она дочь Василия Тарасова, черт побери, и не может показать слабость перед этими бандитами.
Прочистив пересохшее горло, Ева спросила:
— Что ты имел в виду, когда сказал «пока мы ждем»? Ждем что?
