— С моей Метелицей, — пока еще вежливо поправляю «короля туалетов».
— Так она же еще днем уехала. В Волгоград.
— Что?! — Скалкина испуганно дернулась от меня, и я быстро от нее отвернулся. — Как уехала? Зачем?
— Ну я так понял, вы поругались, а ее мачеха все к себе заманивала в гости, вот Кир ее и повез.
— Кир?! Журавлев?
Вокруг сразу стало тихо после моего возгласа. Вот же сволочь! Не верю, что она с ним поехала.
— Ну да, — растерянно мямлит Дудкин. — Там непонятки какие-то с билетами, а она ждать не хотела, в общем, они днем выехали еще. Но, если что, я тебе ничего не говорил, раз она не сказала. Так что насчет субботы?
Нажимаю на отбой и быстро набираю Любу.
— Какие интересные события! — За спиной слышу радостный голос Холодов. — Неужели Любовь упорхнула? И похоже, не одна.
Не реагирую, хотя больше всего хочу развернуться и дать ему в морду, с утра рука требует. Нет, больше всего я хочу услышать ее голос и понять, что Дудкин наврал.
«Абонент отключен или временно недоступен». Что за черт?!
Неужели?
Нахожу телефон подонка. Этот мог. Мог взять и увезти чужую девушку из города. Сволочь.
— Марат? — тихий голос Тамары. — Случилось что?
— По ходу у Бухтиярова увели из-под носа девушку. — Ярик не скрывает веселья в голосе. — Точнее, увезли. Как любопытно!
Длинные гудки. Не отвечает. Сволочь.
Инна, его сестра. Подруга Любы. Она должна знать.
— Марат? — отвечает сразу. Хоть до нее я дозвонился.
— Люба уехала с твоим братом? Это правда? Где они?
— Э… ну да, но ничего такого. Просто на поезд билетов сегодня не было, он и вызвался ей помочь.
Ну да, ничего такого!
— Когда они уехали? — стараюсь говорить спокойно, хотя ярость вот-вот вырвется наружу. — У Любы телефон отключен, а твой брат не отвечает.
— Так днем еще. Так днем еще. Погода портится, Кир с заправки звонил, они может, где и переждут непогоду. Я не знаю, Марат, хочешь, сама Кириллу позвоню и тебе потом. Ничего с ней не случится. Я уверена.
А я вот нет.
— У тебя есть адрес ее мачехи? Хотя стоп. Дудкин же давал мне ее номер. Позвони, как что узнаешь.
Нажимаю на отбой и, наконец, оборачиваюсь к Скалкиной, но вижу не только ее и Холодова. Мама тоже здесь, и, судя по взволнованному выражению лица, она все слышала.
— Я уезжаю в Волгоград, — говорю ей и слышу тихое «ох» Скалкиной. — Сколько до них добираться?
— Километров пятьсот-шестьсот, — любезно отвечает Холодов. Его единственного забавляет эта ситуация. Уехала! С ним! И ни слова не сказала!
— Сейчас? Но, Марат, уже поздно. И как ты поедешь? Ты же только из аварии… у тебя и машина в ремонте.
— Мам, я найду машину.
— А какая необходимость сейчас ехать, Марат? — Холодов обнимает свою Скалку и явно не собирается никуда уходить. — Как я понял, она просто уехала на несколько дней, вот и вернется скоро. Сама.
— Какая необходимость?! Этот гад к ней клинья подбивает!
— Может, тебе просто кажется? Я вот тоже раньше не верил, что у тебя к Тамаре чисто дружеские чувства. Но ведь ошибся. Так что не пори горячку. Доверяй своей девушке.
— Я ей доверяю. Я ему не доверяю. И Тамара всегда была мне как сестра.
— Так, может, и этому Кириллу — верно? — Любовь вовсе и не любовь?
Издевается, сволочь. Помнит, как мы со Скалкиной под Новый год в Москву уехали. Помнит и теперь мстит, гад!
— Это разные ситуации, Ярослав, — терпеливо объясняю. — Тогда, в декабре, Тамаре точно ничего не грозило, она была под моей опекой и опекой моей семьи. Сейчас все по-другому.
— Неужели?
Кулак непроизвольно сжимается. Прости, Скалкина.
— Стоп-стоп! — Тамара, как всегда быстро почуяв опасность, встает между нами. Успокойтесь, оба!
— Да я спокоен, Тамара! — Холодов поворачивается к маме. — Мадина, я все понимаю, сам вот однажды рвался к любимой женщине, сметая все на своем пути. У меня хорошая машина, надежная, Марату в таком состоянии нельзя ехать одному, а здесь его все равно не удержите. Обещаю доставить его в Волгоград живым и здоровым. Если, конечно, Тамара не будет против. Ты как? Справишься завтра без меня?
— Конечно! Марату и правда не стоит ехать одному.
— Ярослав, вы уверены? — Мама подозрительно смотрит на Холодова. Она знает, что мы друг друга терпеть не можем, хотя и не понимает причин вражды. — Вы не очень-то ладите.
— Абсолютно уверен! Как и в том, что эти несколько часов в пути избавят нас от недопонимания.
Шут гороховый!
— Я не поеду с тобой, Яр. Не маленький, сам справлюсь.
— Не думаю. Да и за тобой, друг мой, — продолжает Холодов, похлопывая меня по плечу, — должок числится. За «Трынделку». Помнишь? Пора его вернуть.
— За что?!
Кир потирает ушибленную щеку, а я борюсь с желанием еще раз ему врезать. На этот раз между ног. Черт меня дернул с ним поехать! Знала же, что ничего хорошего из этой авантюры не выйдет.
— За то, что обманул. Ты целуешься хуже Марата.
— Неужели? — Недоверчиво смотрит на меня сверху вниз. — А мне понравилось. Давай еще разок. Ты просто не распробовала. Опыта у тебя маловато.
— Довольно у меня опыта. А свой попридержи.
Он больше не давит, лишь пожимает плечами и, отвернувшись от меня, берет в руки шланг, чтобы заправить бак машины бензином.
