— В последний раз, Славка. В последний, — говорит невысокий мужик, мимо которого я только что прошел, не обратив внимания. А зря. — Садись в машину, придурок, если не хочешь здесь заночевать.
— Я, вообще, не один. И нас обчистили, как лохов на ярмарке…
— В какой Волгоград с такими харями?! Вы на себя в зеркало смотрели? — Василий Холодов, похоже, не собирается возвращать племяннику ключи от машины. — Вам в медпункт надо.
— Мы треть дороги уже проехали, Вась. Ты все же почему так быстро здесь оказался, а?
— Не твое дело. Лезьте в джип и по домам. Тамару хоть пожалей. Волнуется, поди!
— Она сама меня отпустила. Вась, ему надо. Правда.
Холодов, который последний год открыто меня ненавидит, просит дать мне машину?!
— А тебе чего там надо?
— Мне? Мне тоже надо.
Молчу на его «надо», потому что знаю Ярика. Если он не поедет, то и мне не даст. Еще три — три с половиной часа с Холодовым я потерплю. Но он прав, сейчас как никогда она нужна рядом. К черту все — просто обнять ее.
— Идиоты! — Пожимает плечами старший Холодов. — Езжайте. Но с моими ребятками.
— Люба Метелица! — В ужасе подскакиваю на месте от грозного окрика. Из рук с глухим стуком на пол шмякается полукилограммовый брикет мороженого, который я тайком вынесла из холодильника. То есть я думала, что тайком. — Семь утра!
— Уже полвосьмого. — Поднимаю с пола брикет и кладу его на тарелку. — И что? Я не могу поесть мороженого?
— В такую рань? — Оксана подходит ближе, подозрительно оглядывает меня, видимо, ищет, что я еще успела стащить. — Так я и знала. Совсем не спала?
— Подремала немного, — уклончиво отвечаю и смотрю, как мачеха уже засыпает зерна в кофеварку. — Я разбудила тебя?
— Меня твой папа разбудил, которому в субботу приспичило на работу. А еще двоих дуралеев надо поднимать на спорт. Так что нет, не разбудила. Но я надеялась, что ты будешь спать без задних ног после такой поездки.
— Если бы! У меня голова пухнет от мыслей. — Подпираю ладонью щеку. — Я чего только не передумала за это время.
— Вот это меня и пугает. Мороженое с утра на пустой желудок… — Оксана скептически покачала головой. — Лучше сладкий чай. И рассказывай уже про свои страдания.
Сижу, молча разглядывая кружевную скатерть на столе. Такое бывает, когда несколько часов думаешь, перемалываешь внутри себя события, собственные эмоции, пытаешься просчитать свою жизнь наперед и под конец выдыхаешься без сил. Вот и я сейчас такая — не знаю уже, как начать.
— Накрутила себя, верно? Надо было в тебя валерьянку влить. Или что покрепче. — Все-таки Оксану точно бы сожгли как ведьму в Средневековье. — И чего, спрашивается, психовать?
— Я никогда с ним так не разговаривала, как вчера. Выплеснула на него все: и про блог, и что мне тоже надо подумать о наших с ним отношениях. Если он так взбесился из-за блога… В общем, нажала на «отбой» и слова ему не дала сказать. Теперь вот жалею. Но там же Кир еще в машине был, не могла я при нем, да и вообще… по телефону… — Я совсем сбилась. — Но, главное, он мне больше не звонил и не писал. И я понятия не имею, что будет дальше. Стукнула бы его по макушке, что он осел такой непробиваемый и обидчивый. А потом бы обняла его крепко и не выпускала. Глупо, да?
Оксана ставит на стол большую кружку с горячим чаем и тарелку с двумя маленькими бутербродами.
— Вот ты сама и ответила на свой вопрос. Можешь возвращаться обратно домой.
— Чего? В смысле? Ты хочешь, чтобы я уехала?
Ничего не понимаю. Какой вопрос?
Ответ от Оксаны я не получила, да и на кухню пришел папа, так что придется самой разобраться в словах мачехи.
Я давно не видела отца, мы вообще с ним намного реже видимся, чем с Оксаной. И вчера, когда я приехала, папы еще не было дома. Но выглядит он сейчас довольно бодрым и радостным. Он вообще перестал стареть рядом с новой женой. И отношения у нас с ним стали намного лучше — то ли я выросла, то ли потому, что не мозолим глаза друг другу каждый день, то ли еще отчего-то…
— Привет, девочки!
Он уселся рядом за стол.
— А ты чего не спишь? — спросил и, не дожидаясь моего ответа, тут же завел свою любимую песню: — Когда Оксана вчера сказала, что ты с парнем приезжаешь, я уж подумал, что наконец за ум взялась, а он, оказывается, так себе, знакомый. Точно просто знакомый?
В голосе неприкрытое разочарование, может, даже граничащее с осуждением. Поморщился, потом взял со стола чашку с кофе и сделал большой глоток.
— У меня все хорошо, пап. И парень есть, настоящий. И я его люблю. Ты ко мне больше Дудкина не подсылай, пожалуйста. Вообще никого не подсылай.
Папа недоуменно смотрит на Оксану, та лишь молча кивает головой.
— Ну хорошо тогда… не ожидал. А чего одна приехала?
— Так он следом едет за ней, Андрюш! Сегодня и приедет.
— Что?! — Вскакиваю со стула, чуть не снеся локтем тарелку с бутербродами. — Что?! Как?!
— А ты не знала? — теперь уже Оксана удивляется. — Он же за тобой ехал, когда тебе звонил. Я так поняла, он тут же сорвался, когда узнал про твой отъезд с «просто знакомым».
