Снова аплодисменты. Оборачиваюсь и вижу человек пять, хлопающих в ладоши. Похоже, они и правда решили, что это заготовленное представление. Что все так и задумано.
Перформанс.
Не знают они Дудкина, у него всегда экспромт, но сегодня с каким-то неожиданным для нас результатом. Инка вот тоже ошалевшая стоит рядом.
«Стейтем» опять исчез.
— Все равно не верю, что эта выставка уцелеет. — Марат целует, обнимая меня. — Забавно, я рад, что пришел сюда, хотя мы можем в любой момент сбежать домой…
— Альбертино! Любовь моя! — женский возглас как звуковая волна накрывает все вокруг. Я инстинктивно прижимаюсь к своему парню, и не зря.
Она идет как «Аврора», не как богиня утренней зори, а как крейсер, который вот-вот пальнет по Зимнему. Высокая, ростом с Марата, да еще и на огромных каблучищах. Жгучая брюнетка с ярко-алыми губами на пол-лица. Я давно не видела такой кричащей внешности. Затянутая в красный кожаный корсет, она шла прямо на Дудкина. Рядом с ней изящная и эффектная Инка просто сливалась с пространством.
— Марианна, детка. — Дудкин распахивает объятия и расплывается в улыбке. Она на полголовы его выше, поэтому ей приходится наклониться, чтобы… впиться губами в Альберта.
Мне кажется, в этот момент даже молекулы воздуха застыли в оцепенении. Я не знаю, сколько она его так держала прижатым к себе, но Дудкин не сопротивлялся, не отталкивал эту огромную красную пиявку.
На Инку было обидно смотреть — стоит ошарашенная, бледная, ничего не понимает.
Да никто не понимает.
— Просто ящик Пандоры какой-то.
— Она ему в матери годится! — отвечаю Марату, а сама с облегчением вижу, что «пиявка» наконец отлепилась от Дудкина. Тот вроде жив, улыбается, а потом бледнеет, поймав взгляд Журавлевой. Но ненадолго.
— Ребята! — Широко улыбается, смотрит на нас, потом на Инку. — Знакомьтесь. Это Марианна. Моя первая…
— Просто первая, — обрывает Дудкина, по-хозяйски похлопывая его по заднице. Тот даже не вздрогнул. — Приветствую вас на моей выставке. Ну как? Нравится?
Она улыбается нам, а я вынуждена признать, что она красивая. Красива такой вульгарной животной красотой, от которой захватывает дух даже у самых стойких мужчин. Дудкин к ним точно не относится. Кошусь на Марата — вроде пронесло.
— На вашей? — вежливо переспрашиваю, а сама признаюсь себе, что переборщила. Конечно, в матери она ему не годится, но тридцатник ей точно есть.
— Ну конечно! Алик, хороший мальчик, позвонил и попросил лучшие билеты. Еще ничего не разрушил, негодник? — Она разве что по щеке его не похлопала. — Дима?
Дима, он же «Стейтем», молча покачал головой.
— Ну что ж, отдыхайте. — Марианна царственно кивнула нам с Маратом. На стоящую рядом Инну она ни разу не посмотрела. — Вечером позвони!
Еще раз окинув взглядом свои владения, «пиявка» удалилась.
— Альберт… — протянул Марат. — Ты не перестаешь удивлять.
Дудкин не реагирует, он беспокойно озирается по сторонам. И я его понимаю. Инна исчезла.
Где можно найти девушку, которая не отвечает на твои звонки? Конечно же, в женском туалете. Иду туда и вижу Журавлеву, сидящую на пуфе рядом с раковинами. Вокруг никого, но Инка не спешит что-то говорить. Смотрит куда-то в пол, а слезы текут по ее идеально накрашенному лицу.
— Инн?
Молчание.
— Можно я рядом посижу?
Едва заметный кивок, и я сажусь на соседний пуф.
— Не знаю, что это за пиявка, но…
— Это не пиявка, — глухо произносит Журавлева. — Это его любимая.
— Дудкина? Слушай, он…
— Да при чем тут Дудкин?! — Она досадливо морщится. — Его.
— Кого его? Инн, что вообще происходит?!
Непривычно нарядная Инка, которая вдруг воспылала любовью к искусству нетрадиционной ориентации, непривычно нервная и какая-то ненатуральная, — теперь мне кажется, что мы не просто так пришли на эту выставку.
— Я не думала, что он вас позовет. Да еще и с этой знаком…
Ничего не понимаю.
— Журавлева. С самого начала. И тебе станет легче. Ты же не ты, когда что-то скрываешь. Всегда такая открытая.
Она молчит, я думала, ничего не скажет, но через пару минут начинает говорить.
— Все с Кира началось, его кобелиной натуры. Девчонку снял в каком-то клубе, переспал и забыл. А та втюхалась в него, проходу не давала, а он ее слал лесом. В общем, все как обычно. Но у нее брат старший, как выяснилось. Ну подрались они, это вообще все как-то мимо меня шло. Я потом только все узнала. Брата Стасом зовут, и он… — Она запнулась. — Он поступил со мной так же, как мой брат с его сестрой. Только мы типа даже встречались три месяца, пока я в него окончательно не влюбилась. И вот тогда он меня бросил и подробно мне так все объяснил. Что ему даже противно было спать со мной.
— Козел! Козлы! — выпалила я. Инка лишь невесело улыбнулась.
— Марианна эта, оказывается, его девушка. Хотя лучше сказать — женщина, она знала, что он со мной как кот с мышкой играет, но не вмешивалась. Я ей… понимаешь, я ей хотела отомстить.
— Отомстить? — Ничего не понимаю. — Как?
— Дудкин. — Журавлева виновато прячет глаза. — Он же ходячая катастрофа, а эта выставка очень важна для Марианны и ее карьеры. И если бы Альберт…
