Счастье Влада для меня всегда было первичным, все всегда делалось мной ради его удобства. Я, может, потому и не признавалась, что подсознательно боялась причинить Владу неудобство своими чувствами. Как вам такой уровень самолюбия? Или это впору назвать самоунижением? Самоуничтожением?
Мои амбиции явно отличались от амбиций роковых красоток, делом первой необходимости которых было заполучить, притом любой ценой, обеспеченного москвича со всеми почестями финансовой независимости. Они не готовы были пройти с ним огонь, воду и медные трубы, зато охотно разделили бы постель и прочие человеческие блага, заслужить которые пришлось вместо них другим. Настало время признать, что такие, как я, служат трамплином таким, как его Наташа. На моем фоне она сущая богиня, и насрать, что мозгов у нее меньше, чем у зубочистки. Это книга, которую судят только по обложке. Ее спонсор — визуальный, примитивный для этого мира пиар, у меня же спонсоров нет — только кредиторы, долги которым давно превысили стоимость донорского материала.
Если человек довольствуется только обложкой, зачем я буду стараться передать суть того, что написано в ее бесценных главах. Пусть коллекционер восхищается тем, ради чего приобретал вещь — красотой. Два нахрен года на осознание того, что я копала пустоту. Ни клада, ни червяков на рыбалку сходить.
Вот и вся философия. Точнее ее наиболее реальная форма, зовущаяся жизнью. С небес на землю — тур для тех, кто не в силах позволить себе дополнительные привилегии.
* * *
Вернувшись в Москву, первое, что я сделала, так это отправилась к Софке. Как там говорил Пипин из Властелина колец: «Я не хочу оказаться в бою, но ждать, что битва вот-вот неминуемо начнется, еще хуже». Согласна я с этим отважным хоббитом на сто процентов. Я, конечно, не на битву с Властелином Тьмы иду, но и Пипин не спал с мужем подруги. Чертов бред — точно из-за стресса — заставляет порочить имена любимых героев.
Я поднималась по ступеням к дому подруги, как средневековая ведьма на эшафот — помышляя о вечном, отрекаясь от мирского, проклиная сраных инквизиторов.
«Хорошо хоть, перед смертью успела вспомнить, что такое секс», — утешал внутренний демон, когда совесть безжалостно вела под руку к месту казни.
А вот и признаки деменции на фоне стресса, это же очевидно. Одно меня во всей этой истории с предательством подруги радовало…
«Отвязный секс с брутальным самцом?» — снова послышалось откуда-то изнутри.
— Именно, — вслух ответила я сама себе и нажала на звонок.
Дверь почти бесшумно открылась, а за ней стояла моя самая близкая подруга. Вот бы она сходу пнула меня со ступеней, как было бы чудно — никаких тебе оправданий и извинений придумывать не надо и после еще всю жизнь влачить на спине тяжкий крест раскаяния…
Выдохнув воздух вместе с душой, я стыдливо подняла глаза на Софку, которая смотрела на меня самым враждебным взглядом. По всему было видно, что она крайне недовольна моим поведением. С самого детства у нас были такие отношения, в которых Софка взяла шефство надо мной. Вот так и вышло, что я то ли ее младшая сестра, то ли дочь временами. Софка всегда поучала меня, наставляла на путь истинный, зная, как легко я с него схожу и теряюсь в дебрях Лихолесья. И что теперь? Я ведь не останусь сиротой после своего грандиозного признания, да?
Я вошла в дом, который всегда любила за уют и семейную атмосферу, и теперь мне казалось, что ни один его угол мне не рад. Совестливо озираясь по сторонам, словно вор на своем первом ограблении, я шла за Софкой на кухню, где, судя по звукам, находился мужчина всех моих самых реалистичных кошмаров.
— Андрей, ты глянь, какую к нам важную гостью занесло, — выкрикнула она еще из коридора с явным намерением поиздеваться.
Наконец, состоялась эта очная ставка, где не было нужды сваливать вину на другого ее участника, потому что воровать или убивать соучастника можно заставить, а вот страстно кувыркаться — точно нет. Войдя в кухню, я не сразу оторвала глаза от спины Софки, кому ж захочется прыгать в яму со змеями добровольно?..
Пока я, стоя на пороге признания, доедала ногти и остатки храбрости, в сюжет моего жалкого существования были внесены какие-то нелогичные изменения. Поэтому, когда высокий, но совершенно не такой, с которым я переспала, мужчина обернулся и с деланным осуждением посмотрел на меня сверху вниз, я могла только безучастно стоять и хлопать глазами.
— А?
Просто в один миг в моей голове начали крутиться все, даже давно заржавевшие, колесики и шестеренки, пытаясь найти ответ на один вполне конкретный вопрос «А какого хрена тут вообще творится?»
— Это кто? — беспардонно указала пальцем я на незнакомца, которого точно не видела прежде.
— Это, дорогая подруга, Андрей Витальевич Никонов, мой уже две недели как законный супруг. Если бы ты соизволила хотя бы одним глазком заглянуть на мою свадьбу, то непременно сейчас была бы более тактична и, ясен хрен, рассыпалась в запоздалых поздравлениях.
— Это твой муж? Ты уверена?
