Бессонов прокатывается по коробке. Запрокидывает руки за голову вместе с зажатой в них клюшкой и делает вращательные движения корпусом, разминаясь. Круг, второй. Подкатывается к кучке шайб на льду и выхватывает крюком одну, тут же саданув по воротам. Лязг металла. Штанга. Делает небольшой круг, набирает скорость, подхватывает вторую. Удар. Шайба в сетке. Попал. Я крепче сжимаю пальцами холодный металл перил и сиплю:
– Что-то в горле пересохло.
– Может, тебе воды? – тут же встрепенувшись, спрашивает сестренка.
– Я могу сбегать, – предлагает Димка.
Я обвожу родственников недовольным взглядом, закатывая глаза:
– Вы серьезно?
– Вполне.
– Умгум.
– Не душните! – ворчу. – Я беременная, а не беспомощная. Я могу сходить за водой сама.
– Тогда чего не идешь? – задает резонный вопрос Димка.
– Могу сходить – не значит, что хочу, – бурчу я, чем вызываю тихий смех Авы.
– Э-э, ма, ты такая же странная беременная была? – фыркает племянник.
– О нет!
– О да!
Выдаем мы с Авой в унисон, переглядываясь.
– Да-да, – киваю я. – Она подскакивала в пять утра и топала печь овсяное печенье, разбудив весь дом, а потом дрыхла, как сурок, без задних ног днями напролет, тогда как твои невыспавшиеся бабушка с дедушкой топали на работу, чтобы заработать деньги ей на дорогущий в то время арбуз, который она лопала вприкуску с селедкой. Ах да, еще твоя мать обожала смотреть ужасы. Чем больше визгов и кровищи – тем круче.
– Фу, – морщит нос парень. – Рили, мам?
– У каждого свои причуды, – пожимает плечами Аврелия.
– У меня нет причуд, – самоуверенно парирую я. – И не будет!
Про дорамы, которые я начала поглощать пачками, я, пожалуй, промолчу. Спойлер: если так пойдет и дальше, Арсений пообещал отключить мне все подписки на онлайн-кинотеатры и выкинуть вай-фай-роутер в окно. Видите ли, ему не нравится, что корейские сериалы заставляют меня плакать. Ну а как?! Как иначе, когда там показывают такие душещипательные истории?! Чурбан бесчувственный!
– Будут, – вырывает меня из мыслей ехидный смешок Рельки. – У тебя просто еще слишком маленький срок. Дальше интереснее. Гарантирую.
– Звучит зловеще.
И улыбка на губах сестры застывает соответствующая, что заставляет меня напомнить:
– Ты же в курсе, что я нервная истеричка и меня нельзя пугать, а то я могу и передумать?
– Не можешь.
– Кто сказал?
–С таким, как Бессонов, ты
Бессонов, будто почувствовав, что говорят о нем, вскидывает голову, проходя взглядом по трибунам. Безошибочно находя наш сектор, улыбается своей самой плутовской улыбкой, неуклюже изображая двумя руками гигантское сердечко, едва не заряжая клюшкой сокоманднику по лбу.
Я начинаю улыбаться в ответ. Двумя ладошками посылаю своему хоккеюге воздушные поцелуи. Бессонов делает вид, будто эти самые поцелуи врезаются в него, сшибая с ног, и нелепо взмахивает руками, будто собирается упасть на задницу. Проезжающий мимо него Ремизов по-дружески дает товарищу подзатыльник, мол: «Финал, чувак, давай немного посерьезней». Я начинаю глупенько похихикивать.
В этом и есть весь Бессонов!
Камеры вовремя выхватывают наше маленькое представление, транслируя все на медиакуб. По ледовому проносятся смешки и шепотки, немного сбавляя градус напряжения. Краем глаза я замечаю, как некоторые зрители оглядываются на наш сектор, и смущенно прячу взгляд, оглядываясь на Аву, которая заявляет:
– Ну вот, я же говорила.
– Ой, отстань, зануда!
Релька пихает меня бедром в бедро, посмеиваясь.
Да, да, да! Ладно, она права: Арсений – душка! И это не от слова «душный». Он – заботливый, внимательный, чуткий и рассудительный. Любой, даже самый тотальный, капец он умеет встретить с улыбкой на лице. А его уверенности с лихвой хватает на нас двоих. Вернее, уже троих…
И может, мать из меня и получится никудышная, но отец из Бессонова обязан выйти классный. Его готовность взять всю ответственность на себя – и за меня, и за ребенка,– пожалуй, и стала решающим фактором в моем решении рожать. При иных обстоятельствах, вероятней всего, на такой серьезный шаг я бы не пошла. Тем более находясь не замужем. Нет, Бессонов, конечно, меня
Но. Вы же понимаете?
– Все, парни уходят со льда, – говорит Ава, – сейчас начнется предматчевое представление. Сядем?
– Да, давайте, – соглашается Димка.
– Я все-таки схожу за водой, – бросаю я.
– И мне колу захватишь?
– Окей. Сейчас вернусь.
Пока сестра с племянником занимают свои места в первом ряду, я поднимаюсь по ступенькам в зал, совмещенный с нашей ложей. Здесь нам каждую игру накрывают небольшой шведский стол с закусками, заряжают кофемашину и выставляют бутылочки с газировкой и водой.
Я подхватываю одну, попутно закидывая в рот канапешку. Откручиваю крышку, собираясь сделать глоток, как дверь открывается, и я вижу знакомое женское лицо в обрамлении светлых, идеально уложенных волос. С ярко-голубыми глазами, так похожими на глаза сына, и лучащейся счастьем улыбкой при виде меня.
– Марта, девочка моя! – всплескивает руками мама Арсения.
