– Не сейчас. Только в располагающей к долгому разговору обстановке.
– Она у тебя в ФСБ, что ли, работает? – хмурится Ремизов. – Разведка? Спецназ? Кибервойска? Почему нельзя о ней чуточку конкретней?
– Потому что тебе это гарантированно не понравится.
– Единственное, что мне гарантированно не понравится – если ты закрутишь роман с моей женой. Но этого не будет, потому что у моей Птички отменный вкус и она по уши влюблена в меня, а ты вообще не ее типаж. Следовательно – ты хреново обо мне думаешь, потому что я искренне желаю тебе счастья, дружище. Давай, колись.
Блин! И почему у меня ощущение такое, будто меня только что приперли к стенке?
Вопрос: как долго и насколько мучительно я буду умирать от рук Царицы, если нарушу свое обещание молчать и расскажу все Ремизову прямо сейчас? Ответ: после такого ад мне покажется раем. Я больше чем уверен, что у этой страшной женщины есть карманное пособие по средневековым пыткам.
С другой стороны – тут либо резко шокировать, либо еще полмесяца молчать.
Пан или пропал?
– Какие у вас с Авой планы на вечер? – решаясь, спрашиваю я.
– Никаких. Привезешь знакомиться? – лыбится друг.
– Типа того, – нехотя соглашаюсь. – Правда, я понятия не имею, до скольки она в зале. Надо сначала дозвониться, – тянусь за телефоном.
– Спортсменка, значит?
– Типа того…
– Заладил – типа того, типа того, – бросает взгляд на наручные часы Ярослав. – Слушай, так, может, заскочим в магазин – и сразу к нам с Птичкой? Через час начнется матч наших потенциальных соперников, Федотыч нам не простит, если мы пропустим эту зарубу. А своей таинственной невесте скинешь адрес. Или, если она уже свободна, подхватим по пути. Что думаешь?
Что я думаю?
Что надпись «Пал смертью храбрых» будет очень красиво смотреться на моем надгробии.
– Так, подожди, – чешет кончик носа сестренка. – Стой… то есть сиди! – растерянно взмахивает руками. – Нет. Да нет, мне же послышалось? – мельтешит у меня перед глазами взад-вперед Ава. – Повтори, пожалуйста, а то я, кажется, на фоне своей зацикленности на беременности услышала что-то другое. Ты сказала: «Есть вероятность, что ты…» – что?
– Нет, ты все правильно услышала, – мямлю я. – У меня задержка. Я, кажется… беременна.
– А… о-о-о… о, вау… офигеть! А ты… ну… кто?
– «Кто» что?
– Кто отец ребенка?
– Может, присядешь, – скромненько двигаю свою попу, освобождая место рядом на банкетке. – Просто эта новость тоже из разряда «о, вау, офигеть».
Ава смотрит на меня огромными от удивления глазами. Хлопает своими длинными ресницами и в конце концов, взвесив все «за» и «против», – садится рядом. Мы молчим. Долго молчим. Я слышу, как тикают часы в их с Яриком спальне. А она, на минуточку, в другом конце квартиры! Мое нервное напряжение взлетает до таких значений, что если бы в человеческое тело была встроена шкала, она давно бы уже взорвалась.
В итоге, не выдержав давящей на ушные перепонки тишины, мы с сестрой выдаем в унисон:
– Я его знаю?
– Что мне делать?
И снова затыкаемся, переглядываясь.
Что она спросила?
Ах да…
– М-м, – невнятно мычу я, жуя губы, – возможно.
– Возможно или точно?
– Точно знаешь.
– Насколько хорошо знаю?
– Полагаю, что очень хорошо, это… он… понимаешь… – Вытираю влажные ладони о джинсы, чтобы унять нервную дрожь. – Я уже давно собиралась тебе все рассказать. Честно! Просто все как-то было не к слову и не к месту, а потом вообще непонятно, что из этого всего получится и… вот, – киваю на несчастные тесты в помятых коробочках. – Получилось как-то так…
– Мартышка, яснее сейчас вот совсем не стало! – строгим тоном журит меня сестра.
– Не кричи на меня, – обиженно дую я губы.
– Я не кричу, дурочка, – цокает Ава, – я просто в шоке и злюсь. Не на тебя! Мысленно прикидываю, какой способ оторвать детородный орган будет самый унизительный и болезненный! Потому что этому мистеру Икс он явно не нужен, раз он не умеет им правильно пользоваться!
Я прыскаю от смеха. Ава улыбается. Напряжение слегка отступает. Сестренка тянет руку и обнимает меня за плечи, притягивая к себе под бочок. Я обхватываю ее руками, крепко-крепко прижимаясь, бурчу:
– Все у него с умениями в полном порядке, – встав на защиту любимого члена… ой, простите, человека. – Я тоже не святая, должна была подумать о последствиях незащищенного полового акта. Да и я больше чем уверена, что Бессонова эта новость скорее порадует, нежели наоборот, – нехотя признаюсь, выдавая как на духу.
Ава напрягается. До такого состояния подбирается каждой клеточкой, что у меня появляется ощущение, будто я обнимаю каменную статую, а не живого человека. Сидит и не дышит.
До меня запоздало доходит,
Упс!
По новой воцарившаяся в квартире тишина обступает нас вместе с банкеткой со всех сторон. Я поднимаю на сестру виноватый взгляд. И встречаюсь с ее взглядом. Больших глаз, которые – клянусь! – вот-вот выкатятся из орбит.
– Дыши, – шепчу я.
– Дышу, – шепчет Ава. – Отец твоего ребенка… кто, прости?
– Арсений…
Одна секунда.
Вторая секунда.
Третья секунда.
