Она оборвала несколько сухих листиков, проверила влажность почвы и собралась было развернуть длинный тонкий шланг для полива, как вдруг услышала звук открывающейся двери. На пороге стоял Кевин. В расстегнутой рубашке и старых поношенных джинсах он показался Виолетте таким же неотразимым, как и прошлой ночью.
— Неужели я тебя разбудила? Я так старалась вести себя тихо! Я была уверена, что после долгого перелета ты захочешь как следует выспаться.
— Меня разбудил телефон. Обычно ранние звонки не предвещают ничего хорошего. У тебя все хорошо?
— Лучше не бывает, — спокойно ответила Виолетта, но уже в следующую секунду не сдержалась и шмыгнула носом.
Она ничего не могла с собой поделать: слезы сами наворачивались на глаза. В юности она ужасно стеснялась своей импульсивности. Позже оказалось, что из этого качества можно извлечь определенную пользу. Мужчины страшно пугались при виде слез. Они предпочитали не связываться с эмоциональными женщинами, и это было Виолетте на руку. Чаще всего.
— Эй! — Вместо того, чтобы прийти в ужас и запаниковать, как все нормальные мужчины, Кевин медленно подошел к ней. — Что произошло? Плохие известия? Плохое утро?
— Просто дурное настроение.
— Кто-то умер?
— Нет.
— Это был тот идиот, с которым ты недавно рассталась?
— О Боже, нет!
— У тебя что-то болит? Очередная пчела?
— Нет. Ничего не случилось.
— Но кто-то же звонил, — не отставал он.
— Да. Мой бывший муж решил сообщить мне, что у них с женой родился ребенок. Уже второй. Сын. Они очень счастливы. И я рада за них. — Виолетта смахнула слезу.
Не обращая никакого внимания на ее непоследовательное поведение, он прошел мимо Виолетты, слегка задев ее плечом. А потом оглянулся и с любопытством принялся разглядывать горшки и растения в них. Он нюхал цветы. Пробовал землю на вкус. Да, он на самом деле пробовал ее на вкус.
Ну как Виолетта могла не отвлечься от грустных мыслей?
— Ты что, ешь землю?
— Да. Существует множество лабораторных тестов, позволяющих определить ее состав, но иногда вкус и обоняние могут дать более достоверную картину. Когда я пробую почву на вкус, то сразу чувствую, кислая она или нет. — Он прошел чуть дальше и снова остановился. — А это и есть твои эксперименты с лавандой?
— И не только с лавандой.
— Знаешь, после развода я вернулась в родительский дом и сначала не знала толком, что делать. Отец не хотел продавать эту ферму, потому что надеялся, что кто-то из нас, его дочерей, еще захочет здесь пожить. Ну вот, я и приехала. С поиском работы я могла не торопиться, потому что при разводе бывший муж выплатил мне солидную сумму. Он оставил себе наш прежний дом и отдал мне половину его стоимости. Вернувшись в эту оранжерею, я вдруг вспомнила, как ребенком помогала здесь матери, как мы сажали вместе цветы. Я понятия не имела, чем буду заниматься после развода, и «Зеленый рай» показался мне неплохим вариантом. Разводиться — это как… как что-то разрушать, понимаешь, о чем я? Поэтому мне захотелось что-то создать. Что-то вырастить. Короче говоря, целенаправленно строить, вместо того чтобы сносить.
— Да я смотрю, у тебя это дело спорится!
— Точно. У нас в семье шутили, что все, к чему я прикасаюсь, начинает размножаться с бешеной скоростью. Пойдем, я покажу тебе лаванду.
— Сперва я приготовлю завтрак.
— Что ты сказал?
— Завтрак. Ты еще ничего не ела. Я тоже. А раз уж ты приютила меня, то я буду готовить.
Кевин решил испечь блинчики с черникой. Виолетта сидела за кухонным столом и наслаждалась бездельем. Этому ее тоже научил развод с Симпсоном — не стелиться перед мужчинами, а вести себя с ними словно капризная принцесса. Нормальные люди избегали таких женщин, но Кевин… Похоже, он все-таки был немного не в себе.
Даже если он и помнил о жарких поцелуях прошлой ночи, то теперь вел себя как ни в чем не бывало. Даже если ему казалось странным, что женщина рано утром носит длинные массивные серьги, лоскутную куртку и резиновые сапоги, да к тому же еще и забывает причесаться, то он ничем не выдал своего удивления.
— Мне понадобится место, чтобы поставить мини-лабораторию. Если ты не против, я мог бы использовать старую оранжерею. Там есть рабочий стол, есть раковина — короче говоря, все необходимые мне условия.
— Там слишком жарко.
— Ничего не имею против.
— Тебе будут мешать.
— Я спокойно могу работать в шуме.
— Да там даже нет удобного стула! Я не смогу обеспечить тебе должные условия…
— Не бывает так, чтобы все было идеально. Совершенство — это ведь скучно. Жизнь будет намного интереснее, если выбирать нехоженые тропы, ведь так?
Разговаривая о работе, Кевин умудрялся внимательно разглядывать Виолетту. Ее глаза. Ее растрепанные волосы. Губы без следа помады.
— Ну ладно, тогда поступай как знаешь, — отозвалась она, бросила беглый взгляд на кухонные часы и резко встала со своего места. — Спасибо за завтрак, но теперь мне пора идти. Открывать «Зеленый рай». Увидимся позже.
Она уже подошла к двери, как вдруг он позвал ее по имени — очень спокойно, очень мягко.
— Что такое?
