Любовь по-немецки полностью

Дома я почувствовала, как начинает стучать в висках. Моя злюка мигрень, добро пожаловать. Когда я собралась в аптеку за таблетками, Йенс не дал мне денег. «Вы же получили сегодня компенсацию за билет», – заметил он. Да, даже такую малость, как эти 20 евро, я не смогла от него утаить. Как мне надоело быть подконтрольной во всем, в каждом моем шаге. Я даже не стала спорить, все равно это было бесполезно. К тому же приступ усиливался, и мне было не до разворачивания дискуссий.

В аптеке я даже смогла поболтать с доброжелательной женщиной-фармацевтом. Как обидно уезжать, когда уже можешь говорить на новом языке и понимать собеседника. Я получала удовольствие теперь, слыша немецкую речь, и связано это было с тем, что я начала понимать ее. Всего несколько месяцев в языковой среде, и вот уже я могу так много сказать и так легко. Удивительное чувство. Я была уверена, что, если бы я задержалась здесь ещё на год, я владела бы языком свободно. Но мой муж и Карстен сделали невозможным моё дальнейшее пребывание здесь. Пока я была в школе или на улице, я чувствовала себя хорошо, и мне даже казалось, что мне стоит ещё немного подумать. Но как только я оказывалась в стенах моего дома, как только я видела Йенса, как только я сталкивалась снова с его ложью и вероломством, мне хотелось сбежать сию же минуту. Ежедневное ожидание Карстена и жалкие крохи вестей от него, полученные через моего мужа и выдаваемые мне строго дозированно, делали моё пребывание здесь и вовсе невыносимым.

После аптеки мне совсем не хотелось возвращаться домой, несмотря на усиливающуюся головную боль. Вино ещё не выветрилось, и я чувствовала лёгкое опьянение, которое требовало выхода моей энергии и моим мыслям. Я прошлась по дворику отеля «Старый рыцарь», ландшафт которого напоминал средневековую деревеньку в миниатюре: соломенные мишени и деревянные стрелы, ржавая наковальня, фигуры рыцарей в металлических доспехах и настоящие живые козочки за самодельной оградой из прутьев. Сделав несколько фотографий, я перешла через мостик надо рвом, опоясывающим замок, и вышла на площадь к городскому муниципалитету. Ещё несколько недель назад во время городского спектакля и Вальпургиевой ночи здесь все было заставлено шатрами и палатками, в которых шла бойкая торговля пивом, винами и сладостями, а также украшениями и оружием рыцарской эпохи. Над замком реяли разноцветные флаги, а по площади слонялись ряженые в костюмы горожане. Тогда тайком от мужа мне удалось сбежать из дома на этот праздник, который поразил моё воображение и навсегда останется в моей памяти одним из самых ярких воспоминаний о Германии. Сейчас площадь пустовала. Я огляделась. Отсюда было совсем недалеко до дома Карстена. Я так хотела его увидеть. Если честно признаться самой себе, это была главная причина, почему я не пошла домой после аптеки. Я искала его в каждом прохожем. Я искала его на улице, в дворике отеля, а здесь, рядом с его домом, и подавно. Мне пришло в голову, что мне стоит все-таки уточнить его адрес, по которому я собиралась отправить моё прощальное письмо. Это было хорошее оправдание для того, чтобы послоняться в его районе. Но, как я убедилась, я сделала это не напрасно. Карстена я не встретила, зато выяснила, что его адрес не соответствует тому, что дал мне как-то Йенс. Могла бы догадаться и сама. Улица носила совершенно другое название. Хороша бы я была, отправив моё любовное письмо по несуществующему адресу. Какой же все-таки негодяй мой муж! На почтовом ящике Карстена было просто написано его имя, без указания квартиры. Теперь мне в голову пришёл другой план. Я не буду отправлять моё письмо по почте. Я сама положу его в почтовый ящик рано утром в день моего отъезда.