В аэропорту на стойке регистрации на рейс меня вдруг охватил страх, что Йенс уже узнал о моём бегстве и сейчас появится в дверях вокзала. Я постоянно оглядывалась и никак не могла спокойно дождаться моей очереди. Конечно, он не мог прибыть на поезде, который ходил по расписанию, но он вполне мог попросить Удо доставить его на машине. Времени, которое я провела в ожидании моей регистрации в аэропорту, вполне хватило бы ему, чтобы догнать меня. Я красочно представила, как он влетает в здание вокзала, хватает меня за руку и пытается вывести на улицу. Все телефоны – русский и немецкий – я намеренно отключила, чтобы не было соблазна узнать, что происходит сейчас в Бад Бодентайхе. Я успокоилась только после того, как получила билет и прошла через турникеты на досмотр. Здесь Йенсу путь был закрыт, потому что в зал досмотра пропускали только пассажиров с билетами. На паспортном контроле у меня не возникло вообще никаких проблем. Более того, имея на руках карту временного вида на жительство, я получила право беспрепятственного выезда куда угодно, мне даже не поставили в мой паспорт отметку о том, что я выбыла из страны. Карта давала мне те же права, что и гражданке Германии. С этой волшебной, переливающейся перламутром пластиковой карточкой мне больше не требовались никакие визы для путешествий по всему миру. Жаль, конечно, что это первый и последний раз, когда я могла воспользоваться моими привилегиями. Я понимала, что сразу после возвращения на родину я обязана буду уведомить немецкие власти о том, что я покинула страну и о моём намерении остаться в России. Таким образом, моя карта вскоре будет заблокирована, потому что она даётся только на основании совместного проживания с моим мужем. И это требование совместного проживания я обязана соблюдать в течение трёх лет, только потом обретая свободу и независимость от моего супруга. Три года проживания в браке дают право на получение постоянного вида на жительства в Германии. Но я никогда не смогла бы прожить с этим двуличным и лживым человеком положенный срок. Даже те несколько месяцев, что я провела в Германии рядом с ним, показались мне вечностью. То, что за это время я несколько раз предпринимала попытки бежать и уже третий раз улетала в Россию, о многом говорит.
Мой билет был приобретен на самолет турецкой авиакомпании, так как это был самый дешёвый на тот момент рейс. В России, не радость болельщикам и к моему несчастью, проходил чемпионат мира по футболу, и все цены на рейсы в Россию были подняты на порядок выше обычного. Поэтому я летела в Минеральные Воды через Стамбул. И хотя этот билет тоже стоил дороже, чем обычно, он, по крайней мере, был мне доступен. Хотя о какой доступности могла идти речь, если я фактически осталась без средств к существованию на долгий период времени! У меня не было работы дома, и мне ещё предстояла поездка с сыном в Москву. Билет был куплен из тех двадцати тысяч рублей, которые Йенс перечислил моей семье за прошедший месяц. В аэропорту на последние евро я купила детям брелоки-сувениры с немецкой символикой. Ещё несколько евро я потратила на булочки и кофе. Одну булочку я хотела привезти в подарок Ване, но рейс задержали, а я была так голодна, что не утерпела и съела её тоже.
Пилот турецкой авиакомпании, видимо, очень любил свою работу. После того, как самолёт оторвался от земли, на небольшой высоте мы сделали живописный круг над Германией, плавно поворачиваясь с одного крыла на другое, так что было видно Гамбург и близлежащие деревни в окружении лесов. Не знаю, может быть, и Бад Бодентайх тоже был среди тех населённых пунктов, над которыми мы кружили. Я мысленно поблагодарила пилота за такой прощальный круг над страной, с которой я расставалась навсегда. В отличие от прошлого полёта, я не испытывала теперь тайной надежды, что, может быть, все изменится, и мой муж, а главное, Карстен, вернут меня обратно. Я больше не хотела этого. Моё возвращение в мае ясно показало, что меня ожидает. Тогда я уезжала с болью в сердце, теперь к ней примешивался горький и отвратительный привкус предательства. У меня было ощущение, что мою душу изнасиловали. Другого, более подходящего определения, я не могла найти.
Над Стамбулом пилот также решил порадовать пассажиров видами на город и на Чёрное море. Мы углубились далеко в море, где, словно в игре «Морской бой», вдоль и поперёк стояли на рейсе корабли, с высоты казавшиеся игрушечными. Потом самолёт опустился так низко, что я видела рябь на воде, и в какой-то момент мне даже показалось, что мы сейчас упадем в море. Но наш лайнер вновь набрал высоту и устремился к берегу. Все, в том числе и я, были настолько восхищены этим маневром капитана и мягкой посадкой, последовавшей вскоре, что в салоне раздались аплодисменты.